Единственный волшебник

Повесть 1 (отрывок 9)

У костра на тканом ковре по-турецки сидел мужчина с изумрудно-болотной кожей. Его чёрно-синяя борода завивалась и ниспадала на колени; и туманный взор подсказывал, что он в трансе. Одеждой ему служили шаровары, а обнажённый торс пестрел  витиеватым узором татуировок. Я невольно залюбовалась тем, как он ловко отбивает ритм на небольших кожаных барабанах, а лампа Аладдина рядом с ним напоминала об арабских сказках.

Стемнело и похолодало. Позади, в пустыне, шуршала и клацала коготками местная живность. По спине пробежал холодок, будто кто-то упёрся в меня взглядом и, принюхиваясь, изготавливается к броску.

Сильнее вспыхнул костёр в аккуратно обложенной камнями яме. Я вылезла из-за пальм и села напротив хозяина огня, но он долгое время не замечал меня. От него резко пахло душистым перцем, гвоздикой и майораном.

Умолкла барабанная дробь. Мужчина потёр ладони и посмотрел на меня, чуть склонив голову набок. Теперь я разглядела змеиную бледно-серую радужку его глаз.

— Приветствую тебя, прекрасная дева!

Голос его отдавал сладостью, но сладостью, пропитанной обманом. Я вздрогнула в растерянности. Что я тут делаю? И всё же отмалчиваться было неприлично.

— Здравствуйте, —  выдавила улыбку. — Вы – джинн?

— Не смею отрицать. Но как ты догадалась, юная странница? ― он весело мне подмигнул.

Его мягкий голос успокаивал. Нет! Он лишь хочет притупить мою бдительность и заманить в ловушку. В этом джинны мастера.

Я осторожно ответила:

— За последнее время со мной случилось много удивительных вещей, не скажу, что хороших, но удивительных. В моём родном мире такого не бывает. Вот я и подумала, что мужчина с татуировками, в трансе да ещё с красивой лампой непременно волшебник.

Мой собеседник грозно нахмурился. Бестолочь! Даже взвешивая слова, я умудрялась нести чушь. Я тщетно огляделась в поисках возможности для позорного бегства.

— Волшебник?! — зло сверкнули его глаза, и клокочущим голосом он продолжал: — Волшебники, хвала небесам, сгинули в чертогах вечного пламени и более не оскверняют земли своим присутствием. Я – джинн! Дитя восточных земель. И запомни наперёд, юная странница, джинны – это реальность, а волшебники – страшные сказки для малых детей.

Я густо покраснела. Давно меня не отчитывали!

— О, извини, я не знала, что всё так сложно. В моём мире и джинны, и волшебники – это выдумка.

— Не печалься, — ободряюще кивнул джинн. — Пройдёт время, и ты привыкнешь к местным законам. Скажи, юная странница, ты пришла за тремя желаниями? Говори. Я готов исполнить всё, что захочешь.

Глаза джинна вожделенно заблестели. Вот он – решающий момент боя, когда копье разрывает кольчугу и застывает в миллиметре от груди.

— Нет.

— Почему же? — джинн грустно сдвинул брови. Неужели я его обидела? Или вновь обманывает?

— Не хочу ничего загадывать. Сказки моего мира говорят, что джинны хитрые и опасные создания. У вас есть много правил и исключений из правил, а также исключений из исключений, поэтому вы всегда находите способ выполнить желание шиворот-навыворот, — я покраснела. Хотела ответить гордо и мужественно, но получилось смущённо и виновато. Чем более храбрым и непобедимым воином я хотела выглядеть, тем больше походила на потерявшуюся в лесу маленькую девочку.

— Как пожелаешь, прекрасная странница. Не всё же мне работать. Надо и отдыхать иногда.

Джинн растянулся на ковре, щёлкнул пальцами, и перед ним возникло блюдо с виноградом.

― Желаешь ли угоститься?

Ага! Пытается выудить из меня первое желание. Наверное, я подавлюсь косточкой.

― Нет, спасибо, ― но жадным взглядом проводила ягоду, которую джинн отправил в рот.

― Откуда ты, юное дитя?

— Из другого мира.

— Несомненно, — нахмурился джинн. ― Путешествуя с недостойными хозяевами, я познал много стран. Ты похожа на жительницу пустыни, как стрекоза на медовое яблоко. У них кожа смуглее и миндалевидные глаза. Ты не одна из тех нищих бродяг-аристократов, что, как звери, притаились под железнодорожными мостами и ловят оброненные пассажирами минуты и секунды. Ты не из южных тропических миров, у них нежнее голоса. И ты не из тех миров, где царит вечная зима, иначе б кожа твоя не казалась такой шелковистой. Так скажи же, откуда же прибыла моя очаровательная гостья?

Так много внимания мне не уделяли даже друзья. Разговор с джинном начинал мне нравиться и потихоньку вытеснил бы все опасения, если бы не одно «но». Неестественность в его голосе.  Я будто слышала его через радиопомехи. Каждое слово знакомо и понятно, но в то же время – послевкусие чужеродности.  Я не понимала причин  и потому решила пока не обращать внимания.

— Как я сюда попала – это долгая история. Вы знаете человека по имени Септимий Крауд? Это просто вопрос, не подумайте, что я загадываю желание, — поспешно добавила я.