Единственный волшебник

Повесть 2 (отрывок 5)

Ночью Кира утопилась в реке. Утром Лысый нашёл тело. Впрочем, может, боль стала настолько невыносимой, что Кира попросила старого бродягу оказать последнюю милость.

Следующим вечером один из близнецов, Эдди, стал жутко кашлять. Он весь день провозился на болоте, ловя лягушек, и забыл просушить ботинки. Никто не предложил сходить за врачом, хотя мы жили всего в десяти километрах от города. Даже Эллис, странница, не вызвалась помочь. Я подозревала, что опытная странница куда лучше меня управляется с голубой пылью и сможет что-то придумать. Но Эллис просто отвернулась и принялась выковыривать грязь из-под ногтей, хотя уже к завтрашнему вечеру испачкается вновь. Хотела с ней заговорить, упрекнуть, попросить, но суровый взгляд заткнул мне рот.

— Послушайте, рядом же есть город? Давайте схожу за врачом? — обратилась к Лысому. — У меня есть деньги.

Я пообещала не тратить подарок Крауда и при случае швырнуть бумажки и монетки ему в лицо. Но больше не могла слушать надрывного кашля ребёнка.

— Крысиный врач не поможет, только в полицию пожалуется. Тогда нас всех выгонят отсюда.

— То есть ты будешь просто смотреть? — огрызнулась.

— А мне своя шкура важнее.

Сжала кулак. Я бы ударила Лысого, но встретила его спокойный взгляд.

— Мы не семья, — тихо произнёс. — Его жизнь не важнее моей. Если он победит болезнь, это сделает его сильнее. Если нет, его смерть сделает сильнее брата.

— Ерунда! Я поищу хотя бы аптеку!

Но я не смогла далеко уйти. Стемнело. Огней города не было видно, только густой лес вдоль железной дороги колыхал макушками. Дождь барабанил по перекрытиям моста.

Прошла метров сто, увязла в грязи, продрогла и, в конце концов, вернулась. Презирала себя за слабость. И их за равнодушие.

— Расскажи сказку, — после приступа кашля попросил Эдди. Его бил лёгкий озноб, испарина выступила на лбу.

— Какая же это сказка?

— Обычная. Хочу знать, как ты победила чудовище. Рассказывай.

Обняла Эдди и прижала к груди. Он, довольно сопя, закрыл глаза. Гладила его мокрые волосы и рассказывала о жизни в Буджуме и о строительстве Троянского коня.

— Святые крокодилы, да переходи уже к смерти Крауда! Давай девочка, сообщи нам хорошую новость. Тогда я соберу вещички и попробую вернуть своё положение в обществе, — хмыкнул кто-то позади. Я вздрогнула, но скрыла волнение в темноте, спряталась за отблесками костра, протягивая к огню ладони.

Хотела продолжить, но перебил чужой неожиданный кашель.

Эдди.

Ребёнок зашёлся в кашле. Остальные виновато отвернулись, ничем не в силах помочь. Эллис повыше подняла ворот куртки, будто чтобы заткнуть уши.

Мне не хотелось сейчас продолжать историю, хоть я и ловила жадные взгляды тех, кому было наплевать на кашель.

— Лысый, может, поделишься чаем? Знаю, ты недавно раздобыл полупустую котомку заварки. Я схожу к реке, наберу воды?

— Валяй, — и бросил жестяной чайник.

Моросило. Здесь слишком часто шёл дождь, будто намекая, что людям тут не место.

Выйдя из-под моста, брела через высокую траву, распугивая вялых слизняков. Земля чавкала, широкие лопухи били по ногам, но через заросли – единственный путь к реке. Опять вымокну. И зачем я сюда потащилась?

Когда вернулась, мальчишка вновь кашлял. Сюзанна держала его за руку, а Жер поглаживала волосы и шептала что-то неразборчиво. Близнец плакал.

Лысый подвесил чайник над огнём, не сказав спасибо.

Вдруг ребёнок затих.

И всё вокруг затихло. Только из-за колонны моста вылетела перламутровая стрекоза и, шелестя, пронеслась меж нами. Улыбнулась. Жутко неуместно: ведь близнец у нас теперь один.

Улли всхлипнул:

— Если бы волшебники не были сказкой, мы бы его спасли. Они ведь умеют воскрешать?

«Волшебники существуют», — промолчала.

Лысый и Бородавка сбросили тело в канаву. Снарцы не верили и не признавали никаких богов, поэтому над телом не произносили речей, никто не плакал, не молился и не сетовал. Смерть – это пустышка. Все просто продолжали жить.

После – пили чай. От равнодушно-суровых лиц подташнивало. Съездить бы по чьей-то безучастной физиономии, чтобы растормошить! Но кому от этого будет легче? Мальчика не вернуть. Но если бы я была волшебником… Вылечить – это ведь легко? Или нет? Какую цену нужно заплатить за спасение жизни? Сколько кусочков себя отдать? Если бы я только могла научиться волшебству, хотя бы самую малость, я бы спасла Эдди. Но я умела только проходить сквозь стены, но как заставить жизнь вернуться в остывающее тело?

Король и королева мёртвых вернутся из небытия. А Кира и Эдди – никогда.