Её персональное несчастье

Размер шрифта: - +

Пролог. Она

Год назад.

– Аня, нам нужно закончить «нас».

Я не из тех девушек, что закатывают скандалы, отказываются адекватно себя вести и орут на всю улицу «Я люблю тебя, урод!». Нет, я умею достойно проигрывать, умею держать эмоции под контролем, тем более что «мы» были всего пару месяцев.

Но даже моё самообладание вскидывает руки и с видом «хрен знает, что тут можно сделать» уходит в сторону.

Потому что одно дело сказать это, например, за чашкой мятного чая в какой-нибудь уютной чайной. И совсем другое – сделать это, спешно укутывая одним концом одеяла какую-то светловолосую дамочку, второй конец зажимая ногами, пряча выдающуюся деталь мужского тела. Хотя, не такую уж и выдающуюся…

А знаете, что самое забавное? Это моя кровать. И дом это тоже мой. И даже горящая на тумбочке свеча с ароматом ванили – моя.

Мама всегда говорила, что я слегка… странная. А я в ответ обижалась, ругалась, говорила, что со мной всё нормально. Почему-то именно сейчас я вспомнила об этом, грустно улыбнулась и подумала: «Да, мам, ты, как всегда, была права».

Потому что следующее, что я сделала, это прошла к столику у открытого окна, за которым рос старый виноград, запрыгнула на его столешницу, сорвала себе гроздь тёмно-фиолетовых ягод и, устроившись поудобнее, велела:

– Продолжайте.

Нет, ну а что? Уходить надо красиво. Не буду же я закатывать истерику и выгонять их голышом на улицу? Хотя… а почему бы и нет?

– Что? – Не понял Уилл, нахмурив идеально ровные брови песочного цвета.

Отправив сладко-кислую ягодку в рот, поболтала ножками в воздухе и невозмутимо повторила:

– Продолжайте. Я не хотела вам помешать, так что не отвлекайтесь и продолжайте то, чем вы тут занимались.

Блонди под моим одеялом встревожено завозилась, что-то там пробормотала, но её даже Уилл не понял, занятый тем, что полусидел на моей кровати и недоверчиво на меня же смотрел.

– Ты шутишь, – уверенно бросил он, будто точно знал: от этих слов я смущусь, передумаю и в идеале вообще убегу отсюда.

Ага, уже бегу.

Ещё одна ягодка оказалась у меня во рту.

– У меня нет чувства юмора, – вернула я когда-то им сказанное.

Без обиды вернула, с лёгкой иронией. Уилл наверняка не думал, что ему это аукнется… вот так. Ну так, думать надо, а если не умеете, то хотя бы принимать достойно своё поражение. Тем более, если виноваты в этом исключительно вы.

– Я не собираюсь участвовать в этом идиотизме! – Вспылил обладатель волнистых пшеничных волос, светло-серых глаз, на которые я когда-то повелась, и ямочки на подбородке.

Уилл свесил ноги с кровати, продолжая прикрывать то самое, одно-единственное стратегически важное место, нашёл на полу штаны и кое-как торопливо их на себя натянул. Уже после этого поднялся свободнее, взглянул на меня так, будто с трудом сдерживал желание высказать всё, что он обо мне думал, схватил валяющуюся на полу рубашку и поторопился к выходу.

А уже у двери, проигнорировав жалобный взгляд высунувшейся из-под одеяла блонди и мой – заинтересованно-невинный, он гордо развернулся, с презрением на меня посмотрел и выдал:

– Психованная!

И попытался выйти. Попытка была крайне неудачной, потому что открываться дверь явно не собиралась.

– Что это? – Сорвавшимся голосом чуть взвизгнул он, прилагая ещё больше усилий к попытке выбраться на свободу.

– Ну я же психованная, – хохотнула я, поджимая под себя одну ногу и с искренним интересом наблюдая за жалкими попытками этого человека получить свою законную свободу.

И как только Тьма позволила мне с ним связаться?

– Прыгай в кроватку, малыш, и продолжай то, что ещё не успел закончить, – ядовито улыбаясь, велела я.

– Да пошла ты! – Возмутился он и рванул к окну.

Это он зря.

– Карха морьяно каргасс, – прошептала быстро и уверенно, а затем с садистским удовольствием пронаблюдала за стремительным побелением мужского лица.

Это я знала, что вспыхнувший вокруг дома огонь – ненастоящий, а Уиллу было страшно. Но, если подумать, я его даже понимаю: не хотелось бы оказаться взаперти с неадекватной ведьмой, стремящейся поджигать всё вокруг.

– В кроватку-у-у, – пропела, поедая ягодки.

Уилл бросил на меня полный ненависти взгляд, на блондинку – полный страдания, и принялся медленно расстегивать штаны.

А почти через два часа позора на улицах нашего маленького Минбурга был замечен нарушитель общественного порядка, бегающий по городу лишь в какой-то короткой тряпке на поясе. Лёгкое заклинание не позволило ему сразу попасть к собственному дому, заставив поплутать и попугать жителей. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что уже через пятнадцать минут за отчаявшимся бегуном выстроился хвостик из шустрых бабулек, которых хлебом не корми, дай над кем-нибудь поиздеваться.



Валентина Гордова

Отредактировано: 25.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться