Ее звали Фира Ятамахи

Font size: - +

Глава 9

Теперь все стало по-другому. Я уже не мог спокойно осознавать, что Стив Джулиас некогда был Стивом Джейн. Мне было странно, дико, непривычно видеть его за одним столом с Иби Джейн, сидящей на коленях у Гейла; они слишком разные, чтобы состоять в таком близком родстве.

Еще я все никак не мог понять, что мотивировало Иби Джейн, когда она рассказывала мне свою историю. Зачем ей было выставлять Ятамахи жертвой, если она хотела убедить меня в совсем другом?

Брат и сестра, подумать только. Он- высокий, уточненный, болезненно-худой и как-то высокомерно изящный; она- идеальный силуэт женщины, тот самый образец, на который можно сказать «наградила мать-природа!». Стив, мрачноватый, замкнутый, загадочный; чего только стоит его мистическая полуулыбка и маниакальный блеск темно-карих глаз. И Иби, псевдо-открытая, псевдо-дружелюбная, милая, острая на язык, и главное- с идеально чистой репутацией.

Брат и сестра.

Возможно, раньше тоже самое можно было бы сказать обо мне и Бетт. Мы разные, чертовски разные… хотя сейчас я уже сам не знаю, какая она, моя сестра.

Это все ложь, что если человек проходит курсы психологической реабилитации, то он действительно восстанавливается. «Постоянно отвлекайте ее, не давайте оставаться наедине со своими мыслями, больше разговаривайте с ней, водите на прогулки, заставляйте беспрерывно находится в обществе.» Вчера я порвал этот листок с рекомендациями ее психолога. Либо нам попался бестолковый врач, либо с Бетт- особый случай.

Как постоянно разговаривать с человеком, который сам этого не хочет?

О, мы пытались, я и мама. Первое время я даже перебрался спать к ней в комнату. Не ложился, пока не был уверен, что она заснула; вскакивал с постели, стоило ей слегка шевельнуться; просыпался гораздо раньше нее. Каждый день ездил в магазин за ее любимыми сладостями, и брал ее с собой. Когда Бетт начинала жалеть меня, она делала вид, что действительно заинтересована в чем-то, что я для нее придумывал. Сначала мы с мамой не могли нарадоваться; потом я понял, что Бетт это все играет.

Это ничего не давало, только у меня появилось хроническое недосыпание.

Мама сдалась вперед меня. На нее давило ото всюду: работа, на которой то и дело возникали конфликты; из-за стресса, связанного с Бетт, мама сильно похудела и частично перестала следить за собой. Менеджеры рекламных компаний, куда приглашали раньше сниматься мою маму, разводили руками в ответ на вопросы, почему ей больше не дают работы. То, что все так в ней ценили- живой блеск глаз, нежная, и в то же время яркая улыбка исчезли. Трагедия, связанная с дочерью, тяжелой, темной печатью легла на ее лицо.

Помимо вечных поисков работы, маме нужно было успевать содержать дом в порядке. Я помогал, чем мог; бросался после школы мыть посуду, готовить еду, вытирать пыль, гладить. Для меня это и раньше было вполне обычно, но раньше какую-то часть всего этого выполняла Бетт. Сейчас она просто каждый день ложилась на кровать и смотрела в потолок. Если бы я не приносил ей поесть, она бы и не поднималась с этого положения.

О материальных и моральных сложностях стало каким-то образом известно в школе. Отныне я был «Золушкой», «Маменькиным сынком», «Трудоголиком» и так далее. Я настолько уставал, что даже не пытался дать отпор своим обидчикам. Вскоре у меня появилась целая куча прозвищ, но думать об этом было некогда.

Впервые я понял, что жизнь до сих пор мне давалась слишком легко. Друзья, сестра, дом, успеваемость в школе, все было в порядке слишком долгое время. Теперь мне наконец-то стало известно, что это такое- тяжесть.

Но несмотря ни на что, я продолжал мечтать о маленькой девушке с японской фамилией.

В своих чувствах относительно Фиры Ятамахи я еще сильно сомневался. Каждая новая скандальная подробность ее жизни заставляла меня сомневаться в правдивости своей влюбленности- вдруг, я тоже всего-навсего восхищаюсь духом бунтарства, который она приносила с собой так же стойко и постоянно, как свой самодельный альбом с кучей аппликаций.

Но время шло, а мои сомнения рассеивались- медленно, но верно, я приобретал уверенность, что первой моей любовью станет девочка с копной темно-синих, вечно растрепанных волос. В конце концов, мне пришлось сдаться самому себе и признать: история, произошедшая со Стивом-тогда-еще-Джейном, повторяется теперь со мной.

Ее «идиотские поступки», как говорила Иби Джейн, мне нравились; я не чувствовал всеобщего отвращения к этим маленьким (а иногда и очень крупным) проявлениям страстного желания плыть против течения. Единственным препятствием являлась моя природная скромность- иногда мне было стыдно за Фиру Ятамахи. Иногда.

Итог, к которому я пришел в первых числах ноября, был далеко не таким радужным. Из простого, незаметного парня, который живет по принципу «дом-школа-дом-задание-школа» я превратился в измученное недосыпом (когда- недосыпом, а когда- бессонницей), затравленное собственными проблемами существо. Которое, ко всему прекрасному, еще и не может решить, влюблено оно или нет.

Сегодня утром пошел первый снег.

Раньше это было большое событие для Бетт. Из дерзкой острячки она превращалась в счастливого ребенка, готового высовывать язык на морозе, чтобы поймать снежинки. Она постоянно выбегала из дома совсем раздетая, и мама всегда ее ругала; но в ответ раздавался лишь звонкий, веселый смех, которым Бетт редко когда нас удостаивала, и мамин гнев в момент испарялся.

Мне стало трудно дышать и захотелось тоже лечь на кровать, когда я понял, что в этот раз ничего подобного не случится.



CherrymshanovaA

Edited: 22.05.2016

Add to Library


Complain




Books language: