Эффект зеркала

7. Рвение наказуемо

Рабочее утро встретило Олега распечаткой телефонных звонков. Целая кипа: разговоры трех жертв и целительницы Амалии. Предстоял муторный марафон, и Горовой вооружился цветными маркерами и полулитровой кружкой крепкого кофе.

Он знал, конечно, что современная молодежь не расстается с телефонами. Что греха таить, и сам установил себе несколько занятных приложений. Но Михеева своим количеством звонков уделала бы целый студенческий поток. Олег только удивлялся, когда у нее оставалось время на еду и сон. Да-да! Словоохотливая бабулька звонила даже по ночам.

Среди тонны городских номеров майор выделил несколько мобильных. Выписал каждый на отдельный листочек, чтобы проще было искать нужные комбинации цифр в других файлах. Потом двинулся с маркером по спискам целительницы. Ее собственный номер был корпоративным, девчонка снова показала навыки изворотливости. Выяснить через ООО «Промстройинвестфинанс и копыта» имя владельца было невозможно. Классика.

Ничего, и не таких раскалывали. Главное – Олег получил список звонков Амалии. Ясно, что это был псевдоним для пафоса, но поскольку имя оставалось загадкой, Олег про себя продолжал называть девчонку Амалией.

 – Можно? – после короткого стука в кабинет заглянул Савчук. – Я по поводу вчерашней поездки в поликлинику.

 – А Климов где? – майор предпочел бы иметь дело с кем-то постарше и посообразительнее.

 – Колики у него. Желчные… Или желудочные… В общем, говорит, скорую вызывали… Представляете, а его жена говорит, что…

 – Избавь меня от сплетен, Савчук. Что удалось выяснить?

 – Начну с главного: физиотерапевт Алиев пропал.

 – В смысле?

 – Он уже два дня не появлялся на работе. Сообщил, что берет больничный… Забавно, да?

 – Что тебе забавно? – Олег старался совмещать два дела: слушать лейтенанта и выискивать знакомые номера, но путь в цезари был ему заказан: Савчук сбил, и Горовой взял не тот цвет. – Вот зараза…

 – А что это вы делаете? – опер вытянул шею и, не дождавшись приглашения, обошел вокруг майорского стола и заглянул Олегу через плечо. – Это что, детализации звонков?

 – Да, лейтенант очевидность. Они самые.

 – А почему в распечатке? Почему не прогоните их через программу?

 – Мне так удобно. И глаза не болят…

 – Олег Василич… Ну это же в сто раз дольше! Давайте, покажу. Где у вас файл?

Горовой молча щелкнул мышкой и отодвинулся от стола. Препираться охоты не было, да и проще дать дитю игрушку, чем рассказывать, почему нельзя.

 – Отлично,  – воодушевился Савчук. – Смотрите. Сейчас мы это переведем в эксель… Так, какие номера ищем?

 – Нужны совпадения вот по этим, – Олег указал на свои бумажки.

 – Ну вот, сейчас… Так, смотрите… Здесь был звонок девятнадцатого в два часа дня, потом двадцатого…

 – А сделай-ка мне отдельным файлом, – Олег прищурился. – Вот так. И распечатай.

 – Так все же и здесь…

 – Распечатай, – Горовой встал, чтобы подхватить из принтера новые бумажки.

Похвалить бы Савчука… Но он с такой готовностью ждал признания, что было тошно смотреть.

 – Так что в поликлинике? – Олег задумчиво разглядывал ровные столбики цифр.

 – Я же говорю: Алиев на больничном! – Савчук вернулся на стул и возбужденно округлил глаза. – Все же очевидно!

 – Просвети, будь добр.

 – Смотрите, – нетерпеливо поерзал опер. – Жертва номер три, Михеева, писала на него заявление в Минздрав. Жертва номер два, Лапшина, ходила к главному врачу. А самая продвинутая, Соболева, угрожала обратиться в приемную президента. Этот скандал не слышал только ленивый.

 – И чем, интересно, Алиев такое заслужил?

 – В том-то и дело. Медперсонал про него ничего плохого не говорит. А пенсионерки, – все, кого удалось допросить, – хором его ругают. Якобы он пытался мухлевать с аппаратурой, включал старую, хотя в кабинете стояли новые приборы. Намекал на дополнительную плату, хамил, своих пропускал без очереди… Помните, вы спрашивали, где там самое горячее место? Говорю вам на двести процентов: физиотерапия. Дело в том, что записи электронной на сеансы нет. Выдается направление – и все. Без времени. И выписывает процедуры сам Алиев. Может назначить пять сеансов прогревания, когда нужно пятнадцать.

Горовой задумался. Ясно, что половину проблем высосали из пальца пациенты. Когда заняться нечем, нужно же придумать себе развлечение. Тем более, очереди почти исчезли, а потребность драться на зубных протезах осталась. Неизвестно, был ли Алиев виноват сам или просто пал жертвой главного старушачьего инстинкта, но его больничный и правда выглядел подозрительно.