Егэ и другие звери

Как мы с Петруччо аморально посидели на диване

Если уж говорить о таком персонаже, как итальянец Петруччо, то нельзя не упомянуть об одном случае, что имел место  в годы юности Офигении – тогда еще –Студентовны.

Училась Офигения Студентовна на Кафедре завтрашнего дня, которая обещала столь универсальное образование, что будущего специалиста должны были расхватывать все предприятия страны. 

Образование и впрямь получилось универсальным. Сейчас смотришь, где кто устроился, – а там, помимо скучных школ и языковых центров, тебе и магазин цветов, и сигаретная фирма, и даже пивзавод (Одногруппница пошла туда технологом по проверке качества солода, вот такой специалист широкого профиля!).

Правда, хоть кафедра и была завтрашнего дня, атмосфера на ней царила очень даже дня вчерашнего. Если точнее, сталинского социализма. Имелись свои два вождя – Мадам-старшая – декан факультета – и Мадам-младшая – завкафедрой. И свой культ личности тоже присутствовал. Если какой кафедральный праздник, студенты, уж извольте, промаршируйте группами  к преподавательской, а старосты – выступите с заготовленной речью да кафедру поблагодарите, с поклоном и караваем хлеба, как подобает. А для не уважающих власть диссидентов имелся и свой карательный аппарат в лице суровой Тёти Шу,  зав по воспитательной работе.

Итальянец Петруччо всегда оказывался в центре внимания. Во-первых, он был единственным мужчиной. А во вторых, – единственным иностранцем (после него потом были испанка, китаянки и парочка его соотечественников, но это уже совсем другая история).

Если снимали репортаж о Кафедре, Петруччо тут же проталкивали вперед,   дабы он с милым акцентом вещал, как ему нравится здесь работать. А уж когда Вожди узнали, что Петруччо могёт петь и играть на гитаре, студенческо-преподавательская самодеятельность с ним в главной роли стала обязательным элементом любого мероприятия.

Таланты Петруччо оставили столь глубокий след, что несколько лет спустя, когда на Кафедре появился новый итальянец – Джованни, Тётя Шу с порога ухватила его за воротник:

– Ты, родной, петь или плясать умеешь?

Заикаясь от неожиданности, Джованни ответил ей, что он вообще-то не «arlecchino» [1], а «sono il vostro nuovo maestro» [2].

Однажды Кафедра организовалась провести конференцию, да не какую-нибудь, а очную, с участием преподавателей из других городов. И так уж совпало, что накануне Петруччо ездил в Москву, дабы привезти оттуда работы какого-то итальянского фотографа (кажется, в рамках программы дружбы русских и итальянских университетов). Туда и обратно Петруччо ехал на собственном автомобильчике и вернулся что-то около четырех утра.

– Ты уже в городе? – позвонила ему на мобильник Мадам-старшая.

– Si [3], – зевнул Петруччо, едва понимая, что происходит.

– Вот и хорошо! – обрадовалась Мадам-старшая. – Оставь где-нибудь свои фотографии и поезжай на вокзал. В семь поезд с первыми участниками конференции.

Как говорится, если Партия сказала…  Петруччо встретил участников, что прибыли в семь утра. И тех, что прибыли в восемь, тоже   встретил.

Когда, в десять утра, начался первый день конференции, Мадам-младшая вдруг заметила, что среди преподавателей не хватает Петруччо. Трубку он почему-то не брал, и тогда Мадам-младшая потихоньку отозвала в уголок третьекурсника с наказом срочно бежать в общагу и тащить оттуда оборзевшего итальянца, ибо после выступлений его еще показывать гостям.

Петруччо оперативно вытащили из постели и доставили в конференц-зал вместе с гитарой.

– Ragazze… per favore…  caffe! [4] – взмолился он, завидев нашу группу.

После трех стаканчиков автоматного пойла итальянца наконец удалось реанимировать – настолько, что после выступлений участников он  мог улыбаться и вещать о том, как же хорошо работать на Кафедре.

– Теперь, дорогие гости, у нас обед! А после нас ждет культурная программа! – радостно известила Мадам-старшая. – Наши студенты покажут вам Пустынь!

На выходе из зала Тётя Шу отловила меня и подружку.

– Сядете с гостями в автобус и проведете им экскурсию!

– Да как… я ж не знаю, что говорить… и как я в церковь-то без платка и в этой юбке, – робко запротестовала было я.

– В церковь входить не будете, – отрезала Тётя Шу. – Видишь, остальные заняты? Номера репетируют.

Настраивавший гитару Петруччо с тоской посмотрел нам вслед.

Трясясь в университетской «газельке», я и подружка истерично прокручивали на телефонах «Википедию» и по очереди рассказывали, что когда и кем было основано.

Потом часа два водили гостей от одного источника к другому. Натыкаясь на священников, я каждый раз старалась натянуть юбку хоть сколько-нибудь близко к коленкам.