Египтянин: Путь воина

Размер шрифта: - +

Часть первая: "САИС" Глава 1

«Дай мне твои руки, что держат твой дух,

                                                                                        Чтобы я смог принять его и жить им.

                                                                                          Называй меня моим именем вечно – а мне

   Без тебя всегда чего-то будет недоставать»

                                                                          Из надписи на могиле в Долине царей.

Над пустыней дрожал, переливаясь и струясь, раскалённый воздух; солнце клонилось к горизонту, но от земли по-прежнему исходил горячий пар, и духота становилась невыносимой, и ещё более тягостными - испарения потной толпы, двигавшейся по полузасыпанной песком дороге. Рабы – полуголые, наголо остриженные, страшно изнеможённые – медленно тянули от берега Нила к храму огромные сани с грузом каменных плит. Время от времени раздавались вскрикивания от ударов плетей, которыми надсмотрщики подгоняли невольников.

Солнечные лучи скользнули по стенам недостроенного храма, по его гигантским пилонам и колоннам, проникли внутрь святилища, выхватывая из темноты треугольник двери и покрытый барельефами каменный массив. Нежно-розовыми тонами окрасило предзакатное солнце глыбы гранита, базальта и алебастра, громоздившиеся у стен храма, и уже отделанные колонны, вокруг которых было множество осколков и мелкого щебня.

Ренси, с молотком и резцом в руках, пристроился у входа в храм, у шероховатой, неотделанной колонны. Наблюдая за работой каменотёсов, он схватывал каждое движение, каждый изгиб напрягшегося человеческого тела. Его изумляло это разнообразие форм, положений, поворотов. Художник изображал человеческую фигуру в красках, скульптор – в камне, но, по мнению Ренси, созданное ими было одинаково безжизненно, лишено движений, чувств. Ренси же стремился в созданное им творение из камня вдохнуть жизнь.

Отец Ренси был придворным писцом и вместе с немалым наследством завещал ему свою профессию, которая почиталась всеми без исключения. Он часто повторял сыну изречение из книги поучений «Кемит»: «Что касается писца, который имеет какую-либо должность в столице, то он не будет в ней бедным». Дав сыну блестящее образование, он не сумел, однако, убедить его в превосходстве своего ремесла над другими. Ренси, ещё в детстве, глядя на рубивших гранит мастеров, изнывал от желания ваять из камня. Стать скульптором – ничего большего он не хотел.

- Ренси, тебя зовёт зодчий!

Нехотя, с усилием Ренси оторвался от увлёкших его наблюдений и направился к небольшому деревянному дому, где временно, пока шло строительство храма, жил руководивший всеми работами зодчий Анху.

Анху сидел за низким столом, сложив перед собою обе руки, большие, натруженные, с въевшейся в трещины и поры серой каменной пылью; его широкое, с крупным орлиным носом лицо выражало суровость.

Сгибаясь в пояснице, Ренси неуклюже поклонился.

Продолжая хранить молчание, зодчий выложил на стол папирусный свиток и жестом предложил Ренси ознакомиться с его содержанием. Ренси развернул свиток и, увидев печать одного влиятельного вельможи, начал читать. Вельможа, состоявший в тесных отношениях с жреческой коллегией, возмущался тем, что скульптор Ренси, работая над изваянием племянника фараона, принца Танутамона, пренебрёг установленными формами и пропорциями.

Канон требовал воплощения в изображении идеального, не имеющего примет возраста облика. Согласно этого канона статуи подчинялись неизменным правилам: левая сторона всегда была зеркальным отражением правой, голова поставлена прямо, губы плотно сомкнуты, глаза широко открыты, взгляд устремлён перед собой. Ренси отошёл от передавашихся из века в век правил и придал статуе Танутамона портретное сходство, отобразив неповторимые, присущие лишь ему черты. Подстрекаемый жрецами, которые ревностно следили за тем, чтобы художники и скульпторы следовали установленным канонам, вельможа предлагал Ренси оставить мысли о «богохульном» ваянии, иначе оно обернётся для него настоящей бедой.

Ренси прочитал донос с невозмутимым видом и передал его обратно зодчему, который всё это время внимательно наблюдал за ним.

- Ты понимаешь, Ренси, если бы не уважение, которое я в течение долгих лет питал к твоему отцу, - да снизойдёт на него благодать Осириса! - я должен был бы немедленно избавиться от тебя, - заговорил Анху, поднимаясь из-за стола. – Ты умеешь трудиться и делаешь это с любовью и сноровкой. Я допускаю, что из тебя получился бы превосходный скульптор, но вместе с тем советую не пытаться своими нововведениями затмить славу Аменхотепа, сына Хапи*.

- Никогда не помышлял об этом, - спокойно возразил Ренси.

Анху слегка наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза.

- Боги наделили тебя талантом ваятеля. Помимо этого, у тебя есть упорство. Подозреваю, что ты способен на опрометчивые и крайне рискованные поступки.



Юлия Львофф

Отредактировано: 28.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться