Египтянин: Путь воина

Размер шрифта: - +

Глава 16

Ренси потерял не только статую Фаиды, но и саму Фаиду и покровительство милетцев.

- Нехо начал вести войну в открытую! – загудел Токсарид своим грубым низким голосом, едва переступив порог дома. - Он потребовал прекратить строительство нового города и пригрозил применить к греческим поселенцам силу, если они сами не покинут Египет! Это конец нашим надеждам на укрепление греческого присутствия в стране! Клянусь чёрным скипетром Плутона, когда-нибудь Нехо пожалеет о том, что посмел подвергнуть греков такому унижению! Никогда прежде мы не испытывали подобного позора – быть изгнанными из страны, которой желали только блага и процветания!

- Что же мне теперь делать? – спросил Ренси, поняв, что его замыслам не суждено осуществиться.

Токсарид безошибочно угадал его тревогу. Наклонясь к Ренси, он словно бы прикрыл его своими мощными плечами:

- Я был бы счастлив, если бы ты оказал мне честь отправиться в путь на одном из наших кораблей. Будь уверен, в Милете никто не осмелится тронуть тебя даже пальцем!

Услышав столь горячее заверение, Ренси учтиво поклонился:

- Моё место здесь, в Та Кемет. Прости, но положение чужеземца, какими бы благами его не одаряли, кажется мне незавидным.

- Тогда тебе придётся искать друзей при дворе номарха. Людей, которые восхищены твоими работами и заступятся за тебя перед Нехо. К сожалению, на Псамметиха рассчитывать больше нельзя: по приказу отца он уехал в Фивы - укреплять оборону города, где, как ты знаешь, сейчас находится фараон.

- В таком случае, я буду добиваться встречи с его высочеством принцем Танутамоном: хвалил же он мою работу, когда я изваял его портрет.

- Боюсь, ваша встреча не состоится, - Токсарид покачал головой, и густая прядь из его чёрной гривы упала на смуглый выпуклый лоб. – Племянник фараона отбыл за нильские пороги: к себе на родину, в нубийскую столицу Напату. Если война с Ассирией разгорится вновь, он приведёт в Египет свои войска.

- А если я попрошу заступничества у сестры фараона? – не терял надежды Ренси. – Ведь она одобрила статуи «двойников», над которыми я работал в заупокойном храме его величества...

И снова его ждало разочарование.

- Шепенупет тяжело больна, - ответил ему всезнающий грек. – Но, даже если бы ты сумел пробиться к ней со своими мольбами о покровительстве, тебе было бы в нём отказано. Я слышал, в последнее время влияние жрецов на «супругу Амона» усилилось, а верховный жрец храма Нейт и вовсе стал её духовником...

Видя, что Ренси стоит перед ним совсем отчаявшийся и растерянный, Токсарид прибавил с озабоченным, суровым лицом:

- Между нами говоря – если только я могу дать тебе совет – для тебя было бы лучше покинуть город как можно быстрее. И не столько из-за непримиримости твоих давних недругов – жрецов, но – по причине возрастающей деспотии Нехо. Как только номарх породнится с правящей династией, женившись на дочери фараона, его власть в Нижнем Египте укрепится и полностью перейдёт в его руки.

Ренси сразу помрачнел.

- Я уверен, Нехо собирается сам стать фараоном! – воскликнул он и при этом удивился, откуда у него вдруг появилась такая уверенность.

- Со временем мы узнаем так ли это.

На крупном, бородатом лице Токсарида обозначились резкие морщины.

- Невесело мы расстаёмся, мой друг! – со вздохом сказал он.

Они замолчали и долго смотрели друг другу в глаза, прощаясь.

Глава милетских греков круто повернулся и вышел из дома; Ренси, подавленный горьким чувством утраты, укрылся в мастерской. Он сидел на земляном полу, обхватив колени руками, и смотрел на то место, где недавно стояла статуя Фаиды. Гнев, боль и горечь слились в едином ощущении, от которого колотилось сердце и становилось трудно дышать.

Он понял, что в мастерской уже не один, когда услышал тоненький звон ножных браслетов и уловил в воздухе аромат знакомых благовоний. Войдя, Фаида осталась стоять у порога.

Ренси почудилась странная тень, набросившая покров печали на лицо гречанки. Тёмные круги легли в глазницах, глубокие борозды протянулись от тонких крыльев носа, опустились уголки нежных губ.

Они оба знали, что это – их последнее свидание.

- Ренси, все годы, проведённые в этой стране, я была не слишком хорошего мнения о египтянах. Но ты один оправдал в моих глазах целый народ. И теперь я хочу пожелать, чтобы ты был счастлив и чтобы ты создавал изваяния, самые прекрасные в Та Кемет.

Фаида помолчала, потом спросила:

- Ты не останешься в Саисе?

- После всего случившегося мне здесь делать нечего.

- Но ведь влияние Нехо распространяется на весь ном?

- К несчастью, да.

- Тогда в Танисе тебе от него тоже не скрыться. Я слышала, местный градоначальник – человек Нехо.

- Верно, - Ренси обречённо вздохнул. - Но там моя родина.

Они умолкли, глядя друг на друга с грустью и какими-то затаёнными, так и не высказанными чувствами.

- Ты уезжаешь завтра? – снова заговорила Фаида.

- Наверное. Если ты, конечно, позволишь провести мне здесь ещё одну ночь...

- Дом остаётся в твоём распоряжении целую неделю. Пока не перейдёт во владение нового хозяина. Я же уезжаю сегодня вечером: мы отплывём, как только подует попутный ветер.

- А ты... ты ведь больше не вернёшься в Саис?

- Пожалуй, что да. Я останусь на родине, - Фаида как будто извинялась за принятое решение.

- Разве я упрекаю тебя? – Ренси поспешил успокоить гречанку.

- Нет, но это и плохо, - ответила та печально.

Ренси взглянул на Фаиду пристально, хотел что-то прибавить, но промолчал: догадался, что, если бы он удерживал её, она бы осталась с ним. Он уже давно понял, что она ему покорна до конца, что всё примет, всё вытерпит, умрёт за него и не возмутится. Было ли то, что их соединяло, любовь?



Юлия Львофф

Отредактировано: 10.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться