Его невыносимая ведьма

Семь

Давина

– Надо поговорить. – Серьёзно произнёс мой женишок, продолжая созерцать что-то прекрасное за окном.

Если бы это что-то не было прекрасным, то он бы и не смотрел на него вот уже несколько маэ, верно? А так мне даже самой уже интересно было, что же он там такого увидел.

– Давай поговорим, – согласилась, не видя причин отказываться.

И, соскользнув с кровати, подошла-таки к Акару и прижалась носом к стеклу.

Клянусь, его рваный выдох я расслышала отчётливо! Но как-то не предала этому значения, продолжая смотреть на тёмную улицу. В итоге не выдержала:

– И что ты тут такого интересного нашёл?

Ещё один вдох, в этот раз раздражённый, а затем эор отошёл, опустился в кресло и решил всё же начать разговор:

– Мне не нужна эта помолвка.

И вот так, всего одной спокойной фразой он надёжно завоевал моё внимание и если не уважение, то что-то очень похожее.

Развернувшись на пятках, я посмотрела на него вначале недоверчиво, а затем вопросительно. Акар же выглядел совершенно, абсолютно спокойно, будто это ничего и не значило. Хотя, если подумать, для нас, совершенно посторонних ведьмы и эора, это действительно ничего не значит. Просто неприятность, общая, как оказалось, от которой мы оба стремимся избавиться.

– Я тебя внимательно слушаю, – искренне заверила его, ещё просто боясь радоваться своей удаче.

Неужели я зря на эора наговаривала и он оказался нормальным и адекватным? Неужели не он выступил зачинщиком этого безумия под названием «Помолвка»? И более того: неужели он сам собирается от свадьбы отказаться?

Удивительно, вот просто удивительно! Я поэтому и остерегаюсь радоваться: вдруг он посмеётся, назовёт меня глупой и скажет, чтобы я не мечтала, потому что ни от чего отказываться он не собирается.

Акар посмотрел на меня очень серьёзно, будто тоже сомневался в искренности моих намерений. И тогда он сказал такое, после чего я невольно вцепилась руками в подоконник за своей спиной:

– Ты с Мирой одного возраста?

Кто бы только знал, скольких усилий мне стоило сохранить заинтересованное выражение лица и не воскликнуть потрясенное «кахэш!».

Очень хотелось, честно. А ещё хотелось выйти куда-нибудь и просто переварить мысль: «Он знал».

Знал, понимаете? Знал про Миру и… и что? Что ещё он знал?

Прищурившись, я именно это и спросила:

– Что тебе известно? И давай нормально, мы с тобой в одной петле.

Акар и выглядел так, что сразу становилось понятно: только нормально и получится.

– Родители настояли на помолвке с Мирой. Я знаю, как она выглядит, и, имея поверхностные представления о ней, рискну предположить, что сейчас она по дороге в академию, где я являюсь ректором. Так что ваш фокус я разгадал с самого начала. Не спрашивай, почему не выгнал, сам не знаю. Разорвать помолвку не могу. Ты, насколько понял, тоже. А вот разница в возрасте может послужить уважительной причиной.

Я внимательно слушала его слова, постаралась даже никак не реагировать на известие о том, что нас раскусили с самого начала. Обидно, конечно, было, что он целый день притворялся ничего не знающим, но не смертельно. Ещё смеяться будем, когда разберёмся с этим безобразием. Наверно.

А вот прокололись мы плохо. Знали бы имя и план был бы совершенно иным, а так… Ректор. Он её ректор.

– И большая у нас разница? – Вопросительно выгнула я бровь, действительно заинтересованная.

Его прямой взгляд и спокойный ответ:

– Двести тридцать лет.

Он ответил честно. Прямой вопрос – прямой ответ. Но почему-то внутри меня всё равно сжалось сожаление. Двести тридцать лет разницы – это действительно много. Это очень много. Понимаю, что мне должно быть плевать на это, как и на самого Акара, с которым мы в лучшем случае расстанемся в ближайшее время и больше даже не услышим друг о друге, но…

Извечное но.

– Какой ты старый. – Хмыкнула я и отвернулась к окну.

Какое сожаление? Нет уж, жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на сожаление. Пусть даже в твоём запасе целых триста лет. Эорам на этот счёт повезло больше, они после слияния со светлыми смогли продлить свою жизнь аж до пятисот лет. С айринами, правда, это не сработало, они в среднем живут до трёхсот, но, говорят, эту проблему сейчас активно решают. Вроде как даже успешно.

– А ты вообще ребёнок, – вздохнул он, – вредный и нарушающий правила. Я сказал тебе не пользоваться магией, а ты что устроила?

А что я устроила? Так просто, побаловалась парой защитных заклинаний и обманной магией. Разве же это можно назвать громким «пользовалась магией»? Эх, не видел ты, дорогой, что такое настоящая магия ведьмы в действии…

– Я не ребёнок, – обиделась я тут же, потому как да – больная тема. Мама постоянно говорит, что я ещё маленькая и наивная и ничего в жизни не понимаю.