Ехал грека через реку

3.

— Вы живете в аквариуме! — воскликнула Ася с таким ужасом, как будто увидела ветхую засыпушку вместо двухэтажного особняка.
— Это постмодерн, — попытался объяснить Адам, но она только покачала головой и покрепче прижала к себе Еву. Восторженный Димдим крутил во все стороны головой, всецело одобряя коротко подстриженную лужайку перед домом, круглую беседку и пару парковых скамеек.
— Здесь не хватает пионерки с горном, — удрученно пробормотала Ася.

Дом был стеклянным.

Когда-то он принадлежал его отцу и был построен как шоурум для магазина картин. Отец пафосно называл это галереей, и остатки пафоса все еще проглядывали в интерьерах — в ажурной ковке балясин, в мраморе лестниц, в лепнине на потолках.
Поначалу Адам пытался избавиться от всей этой вычурности, но потерпел поражение, и она расползалась по всем углам, как плесень.
Если выставочные залы ему с грехом пополам удалось превратить в жилые и офисные помещения, то с несущими конструкциями он побоялся связываться. Заложить панорамные окна кирпичами?
Повесить тяжелые шторы?
Правда была в том, что ему нравилось много пространства и много света.
— Божечки, да у меня случится приступ агорафобии в этом доме, — лепетала Ася, застыв, как каменное изваяние. — Для чего вам столько места?
Адам кашлянул, призывая её подвинуться, чтобы он мог пройти с двумя чемоданами по дорожке.
— Дом построен в форме буквы «П», — сообщил он, — в одной ножке этой буквы живу я, в другой — вы с Евой. Горизонтальная планка — общее пространство. Там кухня и гостиная.
— Эм, — Ася моргнула, — моя ножка левая или правая?
— Правая ножка на втором этаже.
— А что на первом?
— Мой офис.
— Ваш офис?
Она подошла ближе к огромным окнам и осторожно заглянула внутрь.
Опенспейс, пустой в воскресенье, со множеством компьютеров и другой техники — вот что она там увидела.
— Крууутяк, — оценил Димдим.
— Сколько у вас сотрудников? — спросила Ася.
— Шестеро.
— И все они находятся здесь по восемь часов в день?
— Иногда и больше. Вход на второй этаж пролегает через офис.
Адам стал подниматься по широкой лестнице.
— Это какое-то извращение, а не дом, — пробормотала Ася ему в спину.
— Полностью с вами согласен. Отец подарил мне его на мое восемнадцатилетие, и с тех пор я безуспешно пытаюсь привыкнуть к этому ужасному строению.
— Мне на восемнадцатилетие подарили билет в Питер. В один конец.
— И как вы возвращались обратно?
— Как попало.
Адам остановился возле дверей — стеклянных, разумеется, — поставил на каменные плиты чемоданы и достал из из заднего кармана джинсов телефон.
— Дайте мне свой палец.
— Безымянный? — с нежданным кокетством спросила она. — Я согласна!
— Какой хотите, но лучше указательный.
Адам взял её за руку и поднес к экрану телефона.
— Вы устанавливали отпечаток пальца как пароль?
— Конечно, — озадаченно ответила Ася. — Почему вы вносите мой отпечаток в свой телефон?
— Еще раз… еще… ну подвигайте им по монитору. Елозьте, елозьте, не стесняйтесь.
— А чем именно мы сейчас заняты? — шепотом спросила Ася, послушно елозя.
Димдим кивнул на легкую электронную панель, установленную на стекле.
— Умный дом, — подсказал он шепотом.
— Прописываю вам доступ, — согласился с ним Адам.
— То есть, кольца не будет?
Он засмеялся и выпустил её руку.
— Приложите палец к панели, проверим.
Ася осторожно послушалась. С тихим «треньк» дверь приоткрылась.
— Внутри больше, чем снаружи? — тихо спросила она, с опаской заглядывая внутрь.
— Простите?
— Она считает вас чудаковатым, — перевел Димдим.

Мысленно посмеиваясь, Адам смотрел, как Ася, настороженная, как кошка, бродит по гостиной. Казалось, что она вот-вот брезгливо задергает лапой.
— Почему вы так не любите нормальные, глухие стены? — спросила она.
Димдим с Евой развалились на желто-зеленом диване и включили огромный телевизор.
Адам уж и не помнил, когда пользовался им в последний раз.
Он вообще не любил эту комнату — она была для чужих людей, с этой модной мебелью и современной техникой, и авторскими картинами молодых художников, и камином, облицованным цельным слэбом мрамора, и пушистым ковром «терраццо», и кадками с вереском.
— Ну я же вашу коробчонку не осуждаю, — весело отозвался он.
— Какую еще коробчонку?
— В которой вы раньше жили.
Ася вдруг очень потешно всполошилась.
— Я обидела вас? Вы расстроены? Простите, пожалуйста. Очень милый дом. Просто рай эксбициониста.
Адам закашлялся.
— Детей надо накормить обедом, — сказала Ася деловито. — И уложить спать. Ева же еще маленькая, она спит после обеда?
— Не знаю.
— Все дети должны спать днем, — наставительно сказала она и тихонько зевнула.
У неё получилось это так заразительно, что Адама тоже немедленно поклонило в сон.

Кухню от гостиной отделяла бронзовая стена-ширма со сложным геометрическим узором. Адам поначалу хотел снести это безобразие, но для этого пришлось бы вскрывать и пол, и потолок, и чудовищная конструкция осталась.

— Ого, — сказала Ася, оглядываясь по сторонам. — Любите готовить?
— Готовка меня успокаивает, — пояснил Адам, ныряя в холодильник. — Что мы хотим на обед?
— Какой-нибудь суп, — пожала она плечами, — говорят, что суп надо есть ежедневно.
Она постучала пальцем по висящим в ряд блестящим сковородкам — от крохотной к огромной. У Аси совсем не было маникюра, и Адаму с непривычки показалось, что в этом есть что-то неприличное. Он миллион лет не видел женщин с голыми ногтями.
— Мне же теперь надо правильно питаться, да? — рассеянно произнесла она, сдвигая густые и даже немного лохматые брови.
— Вы удивительно спокойны для женщины, узнавшей с утра о своем материнстве, — заметил Адам, приглядываясь к ней.
Вторая татуировка обнаружилась на её левой ноге. Змейкой непонятных символов она обхватывала щиколотку. Интересно, где была третья.
— Мне кажется, я просто еще не до конца осознала, — призналась Ася.
Он кинул ей яблоко, но она вместо того, чтобы слопать его самой, аккуратно почистила его, порезала на дольки и отнесла детям.
Больше всего ему нравилось в ней, что она не задала ни единого вопроса о матери Евы или о причинах, по которым они с дочерью оказались в столь плачевном состоянии.



tapatunya

Отредактировано: 19.02.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться