Эхо поющих песков

Размер шрифта: - +

Глава 20

 

 

 

Почему-то слез не было. Ей хотелось заплакать, может, тогда этот обжигающе-ледяной комок в груди лопнул бы, и стало если не легче, то хотя бы получилось нормально вдохнуть, но плотно зажмуренные глаза оставались сухими.

Резко заныли сорванные ногти, которыми Тамила впилась в подол своего платья, будто в попытке разорвать душащую ткань, пульс в ушах гремел так, словно в голове вот-вот что-то разорвется, и дальше будет только темнота. И на несколько мгновений она малодушно этой темноты возжелала. Там не будет этой выворачивающей наизнанку боли, настолько всеобъемлющей, что застилала всякие другие чувства. Разве что оставался терпковатый привкус яда на губах, и от этого становилось только больнее.

Только когда кто-то больно схватил за плечи, королева поняла, что грохот этот был не от её пульса, а от выбитой двери. Она, криво повисшая на одной петле, чуть покачивалась за плечом Итара. Тамила заметила и это, и то, как пульсирует жилка на виске мужа. Его тревожные глаза и выделяющиеся под кожей напряженные желваки. Он что-то говорил, Тамила слышала слова, но не понимала ни единого. Только вяло попыталась отмахнуться, чувствуя, как жесткие пальцы всё больнее впиваются в тело.

На пару мгновений он отпустил её, но в покое не оставил. Ледяная вода, которой муж окатил королеву из кувшина, заставила вздрогнуть и будто проснуться. Она отдернулась, чувствуя, как мокрый холод пропитывает платье и стекает по волосам, слишком ошарашенная тем, что ему вообще пришло в голову поступить подобным образом, чтобы попытаться закрыться руками. Потому новая порция влаги, выплеснутая прямо в лицо, окончательно привела в себя. Резко вернулся и слух, и понимание его речи, и иррациональная злость на всех, и на него в первую очередь.

- Если не выпьете сами, волью насильно.

Она попыталась брезгливо отодвинуть протягиваемую чашу, источающую резкий запах, но только охнула, когда Итар, рывком развернув её, прижал спиной к своей груди и нажал какую-то точку под ухом, отчего губы разомкнулись сами собой.

- Не на…

Выдавленные сиплым от крика голосом слова потонули в хлынувшей в рот гадкой жидкости, от вкуса которой хотелось передернуться всем телом. Она бы так и сделала, если бы супруг не держал настолько плотно, что не было шанса даже просто отвернуть голову, и ей пришлось пить, чтобы не захлебнуться. С каждым глотком горло всё сильнее сводило спазмом, и нарастала дурнота.

А потом она корчилась над тазиком для умывания, пока отвар рвотного корня не истощил последние силы. У Тамилы даже не было возможности потребовать от мужа покинуть её в такой неловкий момент, да он, похоже, и не согласился бы. Придерживал голову и отбрасывал за спину  её растрепавшиеся волосы, чтобы не лезли в лицо. А потом, когда Тамила смогла отдышаться и прекратила сжиматься от мучительных спазмов, помог сесть на скамеечку у стены, к которой она с удовольствием прижалась, находя неподвижную опору во всё ещё вращающемся мире. Стоило признать, что его способ приведения в осмысленное состояние был действенным.

Королева вздрогнула, когда кто-то осторожно коснулся её пальцев, и медленно подняла голову, всё ещё опасаясь совершать резкие движения.

Перед ней стояла Мати, вглядываясь в лицо госпожи. В её темных, как обсидиан, глазах не было ни страха, ни обвинения. Только искренняя тревога, от которой на душе стало ещё хуже.

«Позвольте помочь».

Горничная мягко, будто ребенка, взяла Тамилу за руку и, когда она подчинилась, отвела к ванне. Та была наполнена странного сероватого цвета водой, вглядевшись в которую, королева оглянулась на служанку.

«Приказ короля».

Тамила безучастно смотрела перед собой, пока Мати снимала с неё испачканное платье и помогала опуститься в горячую воду. Обхватив притянутые к груди колени, королева, не поворачивая головы к суетившейся с её волосами служанке, прошептала:

- Если когда-нибудь, даже из самых благих побуждений, решишь меня предать… - горло снова перехватило, и Тамила крепко зажмурилась, сжав зубы так, что те заныли. – Лучше уходи прямо сейчас.

Мати перестала вынимать заколки из прически и передвинулась ближе, встав на колени так, чтобы королева могла её видеть. Темные пальчики запорхали, касаясь то губ, то лица, изгибаясь быстро и проворно:

«Не прогоняйте, госпожа. Я буду вечно верна вам. Принять смерть из ваших рук будет честью».

- Не болтай дурного. В глупой смерти от яда нет никакой чести.

Она закрыла глаза, не желая видеть ответа служанки, и откинулась на подголовник, чувствуя, как переброшенные на грудь волосы намокают и тяжелеют. Исходящий от воды едва ощутимый запах раздражал обоняние, но Тамила не спешила покидать её. И чтобы растворенная в воде черная глина смыла с кожи последние испарения яда, и потому что здесь её вряд ли кто-то потревожит.

Тамила слышала, что убийцы нередко видят своих жертв, стоит только опустить веки. Но к ней приходила только темнота, она пыталась вызвать из памяти лица леди Митры и Солы, но те расплывались и искажались.

- Помоги ей одеться и иди.

От слов, произнесенных голосом мужа совсем рядом, королева дернулась и резко открыла глаза, будто проснувшись. На мгновение возникло желание прикрыться руками, но Тамила подавила его. К тому же супруг стоял, отвернувшись, будто щадя её и без того истерзанные нервы. А потом и вовсе покинул купальню.



Анна Шульгина

Отредактировано: 28.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться