Эхо в ночи

Глава 3

- Ну как она, Тео? - спросила Эйко, когда её муж выходил из комнаты Агаты. В запахнутом красном халате, в мягких домашних тапочках, Эйко всё равно выглядела так, словно она на сцене. Когда-то прямые чёрные волосы, отливающие на свету насыщенным синим, были теперь обесцвечены пергидролем и уложены перманентной завивкой по последней моде. Но Эйко шли абсолютно любые эксперименты с причёской. Её тёмные глаза, такие глубокие и понимающие, были сегодня полны тревоги. В руках она держала кружку чая. Теодору нравилось, когда Эйко была такая - домашняя.

- Рыдает. Но всё равно красивая, - грустно улыбнулся Тео и взял из рук жены тёплую кружку.

- Ну, это понятно, - Эйко понимающе улыбнулась, - она же артистка. А это наш долг - быть красивыми всегда.

- Ладно, пошли ты накормишь меня ужином. Я так устал. Без Агаты работать очень сложно. Некому снарядить меня бодростью. И потом, она же моя визитная карточка - меня ждут только с ней, а без неё...

     Тео шёл за женой, плывущей походкой передвигающейся по длинным коридором их просторной, но уютной квартиры. Да, определённо у его жены есть чувство стиля, ведь она так красиво и умело обставила квартиру в голубовато-бежевых тонах, что она действительно превратилась из серой берлоги холостяка в тёплый домашний очаг. Многие говорили Теодору, что о такой жене, как Эйко Юки, японо-кореянке, приехавшей в Америку испытать судьбу, можно только мечтать. И это, разумеется, правда, но...

- Тео, ты потеряешь работу? - спросила взволнованно Эйко, ставя серебристый чайник на газовую плиту.

- Нет, конечно. С чего ты взяла? - Тео обнял жену сзади. От неё исходил спокойный слабый аромат ирисов. Нет, определённо розы и герань ему нравятся больше. Но где он их унюхал? Ах, да...

- Дамиан умер, а Агги, бедняжка, так переживает... Если она не выйдет больше на сцену, у тебя больше не будет "визитной карточки"?

- Ну, не воспринимай всё так буквально. Сейчас есть масса работы для хороших музыкантов, а я думаю, что я определённо неплох в этом деле. В самом крайнем случае, можно устроиться репетитором...

- Ну да, ты прав.

- А как твоя работа, Эйко? - спросил Тео, доставая из холодильника пирожные.

- Хорошо, наверное. Мне дали роль гейши в "Танцующей с зонтами".

- Опять главная?

- Да, разумеется. С тех пор, как Аделаида Валуа, ну ты помнишь, наша ведущая актриса, умерла, меня хотят сделать ведущей актрисой.

- Помнится, её убили?

- Да... Следователь сказал, как-то стреляли... забыла... А, на поражение.

     Тео вздохнул. Да, беззаконие процветает. Такие времена, как время Сухого закона не обходятся без участия мафиози. Он достал пирожное из пластиковой упаковки и откусил, смакуя вкусную начинку с безе, орешками и слоёным тестом.

- Ты не хочешь макароны, Тео?

- Нет, я перекусил у "Бена".

- А, ну ладно. Может Агги что-нибудь отнести?

- Не знаю, спроси у неё.

     Эйко послушно удалилась, оставив Тео наедине с трещащей лампочкой, разливающей на кухни свой жёлтый тёплый свет. В окне, чуть задёрнутом бежевыми жалюзи, виднелась только пустота. Тео встал из-за барной стойки и открыл окно. На улице было тихо. Вдалеке раздавался шум дорожного движения - дыхание города. В соседнем доме напротив кое-где в окнах горел свет. Вон мужик в труселях курит на балконе, думая что никто его не видит. Девушка в соседней квартире сидит на диване под абажуром небольшой лампы и читает книгу, полностью погруженная в захватывающий сюжет. Женщина сидит на кухне, где стены отделаны белыми небольшими плитками кафеля. Она пьет кофе, безразлично глядя в пустоту. Откуда-то снизу раздаётся навязчивая мелодия мрачного джаза. Это опять уличные музыканты собрались, поймав единое настроение. Порывы тёплого ветра, такие в меру сладкие, полусвежие, приносили с собой из парка, что расположен недалеко, ароматы увядающей листвы.

     Тео достал из кармана брюк потрёпанную пачку сигарет и придвинул с конца подоконника чёрную пепельницу из поддельного мрамора. Он закурил, облокотившись локтями об узкий подоконник. Сигаретный дым проникал ему в лёгкие, насыщая его некой печальной энергией. Тео достал из кармана какую-то цепочку с круглым золотым кулоном. Он открыл кулон и несколько минут не затягивался, пристально всматриваясь в маленькую фотографию, помещённую в него. Агата. Чёрные, ясные, влажные глаза молодой девушки глядели на него с неподдельной искренностью и мольбой. Смотрели так, как больше уже никогда не посмотрят. С тех пор многое изменилось и когда он не смог ей помочь, она изменилась и помогла ему. Они жили так всю жизнь: помогая друг другу, выручая из бед. Нет, он всё сделал правильно. Он никому не позволит её обижать. На кухню пришла Эйко и Тео засунул медальон обратно в карман стараясь сделать это как можно более незаметно и естественно.

- Агата попросила снотворное. Сказала, что не может уснуть, - сказала Эйко и потянулась на верхнюю тумбочку, прикреплённую над плитой, доставая банку с таблетками.

- Смотри, чтобы она все не выпила, - сказал Тео безразлично. Он снова курил, выпуская живописные резные клубы дыма.

- Конечно, мы там прочтём дозировку. Агата сильная, дорогой, она не станет... - и Эйко вышла, налив воды в стакан.

     Для Агаты ещё не всё кончено. Она может пойти работать в какую-нибудь забегаловку, на худой конец. Без работы её не оставят. Или... Тео снова отогнал мысль, которая маячила перед ним с того самого дня, как стало известно о смерти Дамиана. Тео потушил окурок, достав новую сигарету с потрёпанным, за время проведённое в его кармане, кончиком. Огни в соседнем доме начинали постепенно гаснуть. Мужик зашел с балкона, громко хлопнув деревянной дверью, так что стекло на ней задребезжало. Девушка уже дочитывала книгу, прикусив один палец и нахмурив брови. Бабуля вышла на балкон. Она вытащила сигарету и села на заранее приготовленный для этого стул, положив руку со горящим кончиком сигареты на деревянные перила балкона. Певцы ушли. Видимо владелец соседнего кафе услышал их мелодии и решил пригласить поиграть к себе, в надежде навариться. Он-то пока ещё не знает, что они тоже согласились поиграть у него в кафе с такой же целью. Женщина всё так же пила кофе, глядя в пустоту. Тео потушил окурок и снова прикурил. Теперь сигаретный дым тонул в ночной мгле.



Карина Грин

Отредактировано: 24.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться