Ей Снился Сон

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Все, что было, забудь,
Чего не было - брось!
Стань твердой как сталь
И белой как кость.
Стань кругом теней
В полуденный зной,
Пусть от взглядов твоих
Пробирает озноб.

Стань разящим клинком
В золотых небесах.
Пусть опустятся руки
И ослепнут глаза.
Пронесись над землей
Саранчой птичьих стай,
Стань собой хоть немного,
Хоть немного стань!

Твое прошлое - свет,
Настоящее - льды,
Стань огнем на закате
И рассейся как дым,
Стань ярким пятном
На серой стене,
Пусть в ладонях твоих
Испаряется снег.
Стань палящим дождем
Из сияющих стрел,
Стань ярчайшей из искр
В поднебесном костре!
Чего не было - брось,
А что было - забудь,
Будь собой хоть немного,
Хоть немного - будь!

И мы встретимся снова,
Мы не будем готовы,
Мы узнаем друг друга
По последнему слову.
Наши звуки прольются
Красным вином,
Нам не будет покоя,
Нам не будет спасенья, но
Наше сердце неприкосновенно!

Т. Поройко «Неприкосновенно»

Ей снился сон.

Она ехала в поезде. Она ехала Домой! Она знала: ее Дом – это его сердце.

Она сидела в углу, обхватив колени руками, и смотрела в окно, блаженно щурясь: всего несколько часов – и Он встретит ее на залитом солнцем перроне! Она представляла, как легко выпрыгнет из вагона и бросится в его объятия, как Он подхватит ее и закружит, смеясь от счастья.

Поезд тихонько покачивался. Стучали колеса. За окном мелькали деревья. Оторвавшись мыслями от предвкушения встречи, Она вернулась в реальность и только тогда заметила, насколько странно выглядят эти деревья за окном. Одни из них трепетали юной листвой, другие были одеты пышной богатой зеленью, третьи – переливались осенними красками. Некоторые из них вонзали в небо обнаженные ветки, а иные – серебрились инеем или сгибались под тяжестью снежных шапок.

Она удивленно огляделась. Люди в вагоне спокойно занимались своими делами: читали, играли в карты, разговаривали, ели и пили, смотрели в окно, и никому, кроме нее, происходящее не казалось странным. Похоже, никто, кроме нее, даже не замечал этого. Поезд покачивался, колеса стучали, деревья мелькали за окном. Долго. Очень долго.

То ли время остановилось, то ли поезд заблудился в каких-то пространственно-временных петлях, только путь не кончался. Невозможно долго стояли на каждой станции. Невозможно долго из вагона выходили люди. Невозможно долго в него грузились новые пассажиры. И снова ехали и ехали, и ехали.

Она начала волноваться. Спрашивала о времени у соседей по купе – кстати, за время пути они сменились уже несколько раз – но те только смотрели удивленно и прислушивались, словно вопрос исходил не от человека, а от невидимого бесплотного духа, а затем снова возвращались к своим делам. Несколько раз Она как будто засыпала, но проснувшись, видела за окном все тот же залитый солнцем пейзаж, и ни малейшего намека на сумерки. Ей стало страшно. Ужас зашевелился внизу живота и пополз, скользя волнообразно змеиным телом и щекоча внутренности своим омерзительным раздвоенным языком. Что же это такое? Почему?

Сжавшись в углу, Она заплакала. А поезд все постукивал колесами, все качал, все убаюкивал, и не было этому конца и края. И вот, когда отчаяние уже почти полностью завладело ее душой, за окном таки замелькали знакомые названия станций. Значит, город близко! Значит, ожидание все же подходит к концу! Значит, скоро перрон, встреча и Дом!

Вскоре показались сначала пригородные постройки, а за ними и каменные дома. Они поднимались все выше и выше, этажами упираясь в небо. Потом дорога побежала параллельно шоссе, и Она увидела снующие машины и людей, стоящих на остановках, и людей, спешащих по своим делам. Потянулись вереницы других составов и пустых вагонов на запасных путях, красноречиво намекавших на приближение к вокзалу. Она схватила свои вещи и выбежала в тамбур. Почти прижалась лицом к грязному стеклу и во все глаза смотрела, ожидая замедления хода. Вот и перрон. На перроне – люди. Кажется, где-то в толпе Она даже увидела знакомую черную шляпу. Люди улыбаются и машут, бегут за вагоном. Кто-то тащит за собой чемоданы и сумки, кто-то прижимает к груди букет цветов… Странно, кроме нее никто больше не вышел в тамбур, даже проводник… Странно, люди бегут по перрону за поездом, но тот, сбросив скорость до минимума, продолжает движение и, похоже, останавливаться даже не собирается. Она пытается войти в вагон, чтоб спросить у кого-нибудь, в чем дело, но дверь не открывается. Поезд спокойно стучит колесами, и в тамбуре звук этот кажется усиленным вдвое, превращающимся в ужасный грохот и лязганье. Она снова бросается к двери, стучит в нее, дергает за ручку, пытаясь открыть, но ничего не получается. Подняв глаза, Она отчетливо видит на перроне его. Он смотрит, улыбаясь, стоит, засунув руки в карманы. Поезд едет мимо. Мгновение – и вот его уже не видно, Он скрыт толпой. А Она не может открыть дверь, не может выйти из вагона. И состав начинает набирать ход. И грохочет все громче. Словно издевается.

Или это был не сон?

«Странно», - подумала Она, выныривая в безоблачное утро. Действительность звенела счастливым весенним щебетом, капелями и многочисленными ручьями. Таял снег, проседали сугробы. Они снова были вместе! Он ждал ее, Он встречал ее такими лучами, что не полыхать в ответ было просто невозможно! Конечно, той беспечной легкости в отношениях, которая была до расставания, уже не было, но появилось нечто иное. Это нечто заставляло их держать друг друга крепче, смотреть нежнее. Но самое главное, быть вместе было теперь не только естественно, но и необходимо.

Она вернулась. Совсем вернулась! И вместе они бежали туда, где звучала музыка и стихи, туда, где разворачивалось действо в свете софитов, туда, где общались, смеялись и делились мыслями. Бежали, счастливые своей неразделенностью или неразделимостью. Бежали, как сумасшедшие, своими сумасшедшими путями…