Ей Снился Сон

ДЕЖАВЮ

ДЕЖАВЮ

Тебя звали день, но сегодня ты ночь,
А завтра ты будешь чем-то другим.
Я буду с тобой чай до одури пить,
А после укроюсь лишь ветром одним.

Ну подумай ещё, что ты можешь сказать,
Или мне пора уходить.
Почему на прощанье ты мне задумала в чай
Не заварки, а яду налить.

Мне немного знаком запах мяты и сна.
Я готов послать всё к чертям.
Это просто смешно, но я чувствую, как
С языков наших сыплется хлам.

Отстучали в углу ровно полночь часы.
Боже, как болит голова!
Ты протянешь мне шарф, я надену пальто,
А за дверью скажу тебе эти слова:

Я напрасно распахнул эту дверь.
Мне достаточно всех прочих потерь.
Я уйду, не обронив ни следа.
Я не умею играть с такими, как ты.
О, да!

А. Якущенко «Я не умею играть»

Ей снился сон.

Она бежала под проливным дождем. Небо, затянутое тяжелыми тучами, то и дело содрогалось от раскатов грома. Серая стена дождя была настолько плотной, что за нею не было видно ни зги. Струи тяжело обрушивались на ее плечи, заставляя сутулиться и сжиматься. Одежда была уже настолько мокрой, что не могла больше впитать ни капли влаги, и вода беспрепятственно скользила по ее телу, словно Она плыла против течения по вертикальной реке. Дрожа от холода, задыхаясь и щурясь, Она бежала, не разбирая дороги. Грязь противно чавкала у нее под ногами. Туфли совершенно промокли, раскисли и перестали походить на обувь. Она сбросила их, и побежала босиком, меся хлюпающую жижу. Время от времени на ее пути встречались какие-то постройки – то большие, то маленькие. Она пыталась достучаться в окна и двери, кричала, просила помочь ей, пустить переждать ливень, но никто не отозвался. Возможно, ее просто не слышали из-за раскатов грома и барабанящих по крышам и карнизам струй. Возможно, люди были слишком заняты своими делами, и не обращали внимания на шум, доносившийся с улицы. Или их просто не было дома? Возможно, люди просто боялись пускать в дом незнакомую девушку – мало ли, что у нее на уме? И ей ничего не оставалось, как брести дальше, дрожа и плача в безжалостно холодных объятьях дождя.

Но кому видны слезы под дождем?

Шаги ее становились все тяжелее. Она едва переставляла ноги и боялась, что любой шаг может стать последним. Боялась, что вот-вот упадет и не сможет больше подняться. Что останется лежать посреди исхлестанной хляби, продрогшая, обессилевшая, никому не нужная. И не было больше сил плакать, думать, чего-то желать…

Дом появился перед нею так неожиданно, словно соткался из нитей дождя. Его дверь открылась, едва Она подняла руку, собравшись постучать. Запнувшись о ступеньку низенького крыльца, буквально упав в темную прихожую, кажется, лишилась сознания. Очнулась оттого, что тело начало обволакивать приятное тепло, и кожу больше не полировали шершавые струи. Оттого, что захлопнувшаяся дверь надежно спрятала ее от грома и грохота, от бесконечного шелеста и скрежета безжалостных потоков, оставшихся за стенами дома. Она попыталась оглядеться, но в коридоре было очень темно, и глаза никак не желали привыкать к этому мраку. Немного отдышавшись, поднялась с пола и пошла на ощупь вперед, скользя пальцами по стене. Было не страшно. Было странно. Впрочем, главное, что было сухо и тепло. И тихо. Совсем тихо.

Тихо в темном коридоре, словно поглощавшем все звуки, будь то звук ее шагов, дыхания, шороха от скольжения пальцев по стене. Тихо за его пределами, словно вокруг не было ничего, кроме этого коридора. Тихо в ее голове, где мысли словно уснули, свернувшись клубком, уставшие от блужданий, терзаний и безысходности. Тихо в ее душе.

Она шла медленно, ступала осторожно. Деревянные половицы излучали тепло, струившееся по ее ногам, поднимавшееся вверх и оплетавшее постепенно все тело, подобно плющу. Ощущение было приятным. Глаза не то, чтобы привыкли к темноте, но научились относиться к ней как к чему-то естественному.

Коридор повернул несколько раз и протянулся куда-то, где маячил неяркий свет. С каждым шагом сияющее пятно увеличивалось, приближаясь. Тусклые лучи словно протягивали к ней руки, обещали нежность, заботу и покой. Она доверчиво подалась вперед, распахнула навстречу им сердце.

Шаг за шагом. Все ближе и ближе. И вот коридор привел ее в просторную комнату с большим окном, из которого и лился этот манящий свет. Свет вылизывал серые стены, заставляя их тихо сиять. Мебели не было, от этого комната казалась огромной, похожей на бальную залу. Только в самом центре стоял простенький стул.

Она огляделась, и взгляд ее стал растерянным. Это был Дом на Горе. Тот самый. Дом на Горе. Тишина, нежность, забота и покой – все оказалось обманом. Надежда из оттаявшего было сердца утекала, оставляя разверстую бездну и зияющую пустоту. Она бы подошла к окну, посмотреть, идет ли все еще дождь, но в этом не было смысла: Дом на Горе никогда не отпускал своей добычи. Она бы побежала обратно по темному коридору, но в этом тоже не было смысла: двери в Доме на горе появлялись только затем, чтобы впустить очередную жертву. Она дошла до середины комнаты и села на стул. Закрыла глаза. Больше ничего не имело смысла. Радость, любовь, ревность, сомнения, надежды, планы… Даже этот проклятый дождь… Все осталось за стенами Дома…

Дома на Горе…

Или это был не сон?

Открыв глаза, Она закинула руки за голову и долго лежала, глядя в потолок. Все происходившее в последнее время было странным и непонятным. На первый взгляд, в их отношениях ничего не изменилось: Он встречал ее радостно, обнимал нежно, любил страстно. Делился мыслями, строил какие-то планы, без малейшего сомнения открывал душу. Улыбался, брал за руки, рисовал на лице замысловатые узоры. Все как обычно. И солнце лилось с безоблачного неба. И лето утопало в зелени и сводило с ума ароматами трав и цветов. И время текло, доверчиво подставляя свои волны событиям, весело мчавшимся по его волнам. Только все равно что-то было не так.