Экскурсия для Золушки

Размер шрифта: - +

22

Не знаю, почему, но Мушке всегда нравилось, когда я навожу порядок в вещах. Если я, например, готовила или сидела за компьютером, доделывая рабочие документы, она могла начать ныть, что ей скучно и обязательно, вот прямщас, надо показать мне сто пятого фиолетового кота в альбоме или поиграть со мной в настольную игру! Стоило же мне открыть дверцы шкафа (не знаю, у кого как, но его, по-моему, периодически заколдовывала злая ведьма – сколько порядок ни наводи, через пару дней опять воцарялся хаос), как Мушка затихала, перетаскивала мне под бочок свои книжки-игрушки и смирно сидела рядом.

Может, она чувствовала мое настроение? Раскладывая одежду в аккуратные стопки и сортируя украшения, я ощутила, как успокаиваюсь и расслабляюсь и, наверное, это передавалось Мушке. Вот и в номере, пока я перекладывала вещи в чемодане, готовясь к завтрашнему дню, она забралась на кровать, свила гнездо из подушек и только сопела тихонечко.

- Мам, а что такое эпиляция? – спросила она вдруг.

Если бы мне предложили составить список вопросов, которые может задать мне моя любознательная дочь, этот не вошел бы и в первую сотню! Развернувшись, я обнаружила причину ее необычайно смиренного поведения. Пока я тешила себя мыслями о психологической связи мамы и дочки, она, оказывается, читала глянцевый журнал.

- Где ты его нашла? – спросила я, осторожно забирая завлекательное чтиво в обложке с полуобнаженной певицей и заголовками, где через один встречалось слово «секс».

- Тут, на подоконнике, - спокойно ответила Мушка.

Отлично! И это называется – уборка в номере! Хорошо еще, что добравшись до раздела красоты, Мушка не успела прочитать рубрику «Десять способов разнообразить свою сексуальную жизнь». Боюсь, про игрушки из секс-шопа и интимные стрижки мне было бы куда труднее объяснить, чем про удаление лишних волос.

Я присела рядом, небрежно перекинув журнал на свою кровать:

- Эпиляция – это когда взрослые женщины удаляют волосы на ногах и подмышками.

- А зачем?

- Ну, это некрасиво смотрится.

Мушка вытянула из-под одеяла ногу, покрытую светлым пушком.

- А у меня тоже некрасиво?

- Нет, солнышко, у деток волосики редкие и светлые, это смотрится очень мило.

Я давно уже заметила, что как только начинаю юлить и уходить от ответа, интерес Мушки к скользким темам лишь усиливается. Поэтому старалась отвечать ей открыто и доступно. Вот и сейчас, уловив, что я спокойна, она тут же утратила интерес к обсуждаемой теме. А вот про журнал вполне могла вспомнить, поэтому я поспешно предложила:

- Давай ты свою книжку сама начнешь читать, а я вещи сложу и продолжим вместе?

- А мультики? – она капризно оттопырила губу.

Планшет принадлежал тете, и я надеялась, что хоть на один вечер Мушка забудет о вечернем киносеансе. Мне и так пришлось прибегнуть к спасительному средству, когда ее утомляла дорога, куда чаще, чем я рассчитывала. Но, увы. Поэтому я сказала:

- Если хочешь, можешь пойти к бабушке Римме и посмотреть мультики в ее номере, а я пока спущусь вниз и сниму деньги. Или со мной пойдешь?

Вообще Мушке, как, наверное, и всем детям, нравилось действо: писк кнопок, шорох отсчитываемых купюр, волшебное исчезновение-появление банковской карты. Но мультики победили.

- Но когда ты вернешься, мы снова будем сами? – строго уточнила она.

- Конечно!

Я отвела ее к тете и спустилась вниз. Как я ни старалась, но сувенирной лихорадкой все же заразилась! И теперь, обнаружив, что в кошельке пусто, поняла, что нужно пополнить запасы. По пути осторожно заглянула в бар и вздохнула. Картина маслом: господин Воробьев и его верные спутницы – пустые пивные бутылки. Несмотря на вечерние возлияния, в автобусе он вел себя довольно мирно, разве что порой отпускал бестактные замечания, но вот перегар, идущий от него, не мог заглушить даже кондиционер. Я понимала, что рискую, но, видимо, день разборок требовал достойного завершения, и я зашла в бар.

- Привет, красавица, не меня ли ищешь? – мгновенно среагировал накачанный крепыш у стойки.

Но я направилась прямиком к Воробьеву и осторожно тронула его за рукав. Подняв мутные глаза, он расплылся в улыбке:

- О, Александра! Составите компанию?

- Нет, не составлю.

Я не знала, как безобидно сформулировать свою просьбу, поэтому сказала, как думала. И получила в ответ вполне предсказуемую вспышку агрессии.

- Да, а как не пить? Нет, ты скажи, как не пить? Мне эти ваши древнерусские красоты – во, поперек горла уже. Спать ложусь, а оно мельтешит, мельтешит, купола эти…

- А зачем вы тогда выбрали эту экскурсию? Если вам все так не нравится…

- Ха! Выбрал? Да меня заставили! Старуха эта чертова!

Я сначала подумала, что это он так «мило» жену назвал, но мое внимание запустило реакцию, и откровения пошли потоком, который было уже не остановить. Насколько я смогла понять, у жены Воробьева внезапно объявилась какая-то дальняя родственница из Питера, что-то вроде троюродной бабушки. Вдруг опомнилась, что на пороге вечности – и одинока, разыскала родню. Ей бы, конечно, вряд ли обрадовались, если бы не маленькое «но»: бабушка оказалась богата. Невесть каким образом унаследовала от своих именитых предков шкатулку с семейными драгоценностями и теперь обещала отдать богатство птичьей семейке, но с одним условием: они должны были отправиться в тур по Золотому кольцу, чтобы прикоснуться к славному прошлому предков.



Александра Глазкина

Отредактировано: 07.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться