Экскурсия для Золушки

Размер шрифта: - +

39

Тетя переживала, что из-за погоды собьется впечатление от посещения ресторанного комплекса, финального аккорда нашей поездки. Конечно, обед можно было провести и в закрытом помещении, но было бы жаль упустить возможность прогуляться по красочно оформленной территории: вдоль прудиков шли деревянные настилы, в старинных телегах росли прекрасные цветы, а беседки и даже скворечники были украшены искусной резьбой.

Впрочем, под шум вновь зарядившего дождя трапезничать (в антураже русской избы и при виде множества вкуснейших блюд на столе на ум шло именно это слово) было даже уютно. Нам подавали закуску с семгой и пшеничными блинчиками, окрошку с говядиной, жаркое с грибами, морс и пряники по фирменному рецепту. Все уплетали за обе щеки. Я и про себя удивилась, что сердечные раны, оказывается, не помеха для аппетита. Ну, невозможно было оставаться безучастной, да и когда я еще попробую такую вкуснотищу!

В коридорчике возле туалета меня подкараулил Алекс. Ну, да, где ж еще разборки устраивать! Вновь попробовал извиниться, но я решительно отмахнулась:

- Леша, да простила я тебя, простила, только, пожалуйста, сделай одолжение, не подходи ко мне больше, хорошо?!

Он лишь вздохнул.

Под занавес погода сделала нам подарок: дождь прекратился, и у туристов выпала возможность прогуляться по парку. Мушка рванула к детской площадке, но я ее удержала: все было мокрое. Поэтому мы осторожно прошлись по дорожкам, выискивая интересности и любуясь на плавно скользящих по гладкой поверхности пруда лебедей. На меня снова навалилась апатия. Здорово, конечно, что у Мушки останется масса впечатлений о поездке, но в остальном я бы хотела, чтобы все прошло по-другому. Чтобы не нужно было суетиться и отвлекаться на туристов или на собственные личные неурядицы. Да, кого я обманываю? Я бы хотела, чтобы рядом был любимый мужчина, с которым можно разделить радость от новизны. Шли бы сейчас мимо шелестящих берез, с которых летят дождевые капли, целовались, смеялись, фотографировались бы в обнимку.

- Хотите, вернитесь к колодцу? Я вас поснимаю? – попался нам навстречу Илья.

- Спасибо, - ответила я резко, уж больно неожиданно он вклинился в мои мечтания, - мы уже продрогли, возвращаемся в автобус.

Он погрустнел и отошел. Но я уже не стала извиняться. Илья явно не из тех приверед, что будут портить репутацию фирмы, оставляя жалобы на сайте. Да и что я такого страшного сказала?

Если из Плеса все уезжали с завернутой в промасленную бумагу копченой рыбкой, из Костромы – со свертками знаменитого сыра, а из Суздаля – с медовухой и огуречными разносолами, то сегодня нам в дорогу (правда, за отдельную плату для желающих) выдали горячий хлеб из печи, который успели приготовить, пока все бродили по комплексу. Ржано-пшеничный хлеб с кориандром, цельно-зерновой с медом и тмином, луковый, ржаной – от одних только названий слюнки текли, что уж говорить о дразнящих ароматах, наполнивших здание.

Я ничего не заказывала, но тетя сунула мне сверток с горячим пшеничным хлебом:

- Без всяких добавок, Мушке в дорогу, - уточнила она.

Подлизывается! Для себя бы я гордо отказалась, но для Мушки взяла, а потом, убедившись, что тетя не видит, отщипнула кусочек от теплого каравайного бока. Сколько бы деликатесов ни довелось нам попробовать за время экскурсии, но вкус свежего, только из печи хлеба таил в себе завораживающую простоту и магию, будил в памяти смутные отголоски воспоминаний, передававшихся из поколения в поколение. На какой-то миг и вышитые скатерти, и деревянные лавки, и теплый бок беленой печки перестали служить декорациями, перенесли нас в русскую сказку, где хлеб был не просто угощением, он был символом единения семьи и примирения, его брали с собой, отправляясь свататься и клали в колыбель к новорожденному…

Да, чего только не вспомнишь, лишь бы отвлечься от факта, что все заканчивается! Оставшийся путь до Москвы все сидели притихшие, только Воробьев оживился, слушая тетин рассказ про печально известную дорогу Владимирку, по которой в былые времена гнали каторжников.

На привокзальной площади, где мы всех высаживали, туристы и со мной, и с тетей, и с Борисом Сергеевичем распрощались очень сердечно! Благодарили, хвалили, обещали приехать еще, Мушке надарили подарков (все, на чем я сэкономила в сувенирных рядах, все равно попало ей в руки безвозмездно, то есть даром). Даже те, кто за время поездки отмалчивался или критиковал, нашли для нас доброе слово. Я прямо растрогалась. Если тетю каждый раз после тура поджидает такой поток позитива, то это с лихвой окупало все хлопоты и неудобства, которые по разгильдяйству или случайности туристы нам причинили. Ну, а от тех, с кем я сама не хотела сердечно прощаться, я быстро отвернулась, жутко занятая тем, чтобы рассовать Мушкины подарки в сумку.

Англичане уходили последними и тоже рассыпались перед тетей в комплиментах. Мне даже стало немного обидно, я с ними не меньше носилась, чем она! Алекс, старательно переводивший их цветистые речи, то и дело бросал на меня красноречивые взгляды, но я не поддалась. Может, поэтому он ушел, не оглядываясь (я заметила, потому что следила из окна, пока он не скрылся за углом).

Мы вернулись на свои места и дружно выдохнули.

- Ну, вот, - сказала тетя, - очередное закольцевали!

Мушка принялась бегать по опустевшему салону в надежде, что кто-нибудь забыл какой-то сувенир. Как будто мало ей было того, что ей подарили! Но из «сувениров» нам досталась лишь пустая бутылка и вощеная бумага, в которую заворачивали хлеб. М-да, не все прониклись моим пламенными речами, но все равно, по сравнению с первыми днями, в автобусе было намного чище.



Александра Глазкина

Отредактировано: 07.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться