Эксперимент. Реальность или Отражение

@29@

Прошла неделя с тех пор, как мы с Ковалевским эпично сходили в кинотеатр. Однако за все это время мы ни разу не пересеклись. И под «мы» я подразумеваю – Викторию Сверчкову. Ведь в отличие от неё, Алиса Лисцова видит его все пять дней в неделю, при том что у нас совершенно разные группы! Хотя периодически пары и совпадают. А свободные столкновения в коридорах, столовой и прочих местах, находящихся на территории университета, начинают казаться мне странной закономерностью.

Акимова смеётся, но тактично помалкивает. Единственный раз, когда она высказалась – был тот самый вечер. Трудно было не заметить мою разбитую губу, как и тот факт, что я весь день где-то пропадала.

Очередное застолье. Множество маленьких шоколадных печенек, которые я то и дело цепляла из прозрачной пиалки. И новое признание в собственной неудаче, где я поведала о том, как прошёл мой день.

Честно говоря, рассказывая все это, я то и дело ловила себя на мысли, что в моей жизни становится слишком много Ковалевского. Словно каждый вдох – сопровождается его присутствием. Словно сердце бьется быстрее только когда он рядом. Но затем я поняла глупость собственных рассуждений, хорошенько все проанализировав, и отмела их в сторону. Ведь это же логично. Немудрено, что я то и дело думаю об этом парне, когда он является объектом нашего эксперимента. Именно поэтому все мои мысли сосредоточены вокруг одного человека.

— Главное помни мои слова, лисёнок, — со странной ухмылкой, растянувшейся на губах, произносит Акимова, с глухим стуком поставив кружку на стол.

— Слова? — Я неопределённо хмурюсь и тянусь за последней печенькой. — Какие именно?

Я поднимаю на нее взгляд.

Она тяжело вздыхает, а затем произносит, так, словно пытается предостеречь меня от огромной ошибки:

— Сама не влюбись в него.

На этих словах я закашливаюсь, поскольку откусанная печенька попадает не в то горло. Затем спешно хватаю кружку и делаю глоток остывшего чая. Снова откашливаюсь и втягиваю носом воздух, пытаясь не задохнуться.

— Черт... — хрипло произношу я, хватаясь за горло. — Что ты несёшь, Акимова? — Я перевожу недоумевающий взгляд на подругу и выдыхаю.

Она в свою очередь, как ни в чем не бывало, пожимает плечами.

— Просто пытаюсь предостеречь тебя. Однако, если это все-таки случится, я сомневаюсь, что в конце концов все закончится хэппиэндом, как в твоих излюбленных романчиках.

— Исключено, — решительно произношу я, мотая головой. На что Лика едва заметно улыбается, говоря:

— Дай бог. Дай бог...

Почему-то эта часть нашего диалога снова всплывает в мыслях, и я задумчиво постукиваю ручкой по столу. Оглушающая мелодия звонка заставляет меня вернуться в реальность.

— Что ж, думаю на этом и закончим. А на следующей лекции продолжим обсуждение. Не забудьте подготовить свои опросы.

Валерий Семёнович отступает к своему столу и снимает очки.

Одногруппники тут же приходят в действие, постепенно покидая аудиторию. Поэтому я следую их примеру и поднимаюсь с места, собирая вещи.

Сегодня Акимова ушла раньше. Ей стало нехорошо. Поначалу я порывалась уйти вместе с ней. Но она заверила меня в том, что сходит в медпункт, а после вызовет такси. Поэтому я осталась на последнюю пару. И лишь сообщения, где девушка уверяла меня в том, что ей уже лучше, поскольку она выпила таблетку, заставили усидеть на месте.

Я спускаюсь вниз, попутно набирая сообщение Акимовой, где снова интересуюсь жива ли она и не придётся ли мне потом прятать её труп. Однако стоит спуститься на первый этаж и оказаться в холле, знакомая фигура преграждает мне путь.

Вольский.

— Привет, принцесса.

На этот раз я игнорирую его и молча обхожу. У меня совершенно нет сил снова что-либо доказывать ему. Нынче мои нервные клетки занесены в красную книгу. Только вот парень снова действует по-своему – его пальцы резко цепляют меня за локоть, чуть выше локтя. Он резко тянет меня на себя. Так, что я едва ли не валюсь с ног.

— Убери свои руки, — сдерживая бушующую внутри меня ярость, холодно говорю я, подняв на него взгляд.

Будь же я в образе Сверчковой, то уже давно бы заехала этому идиоту про меж ног. Однако вряд ли образ «примерной, идеальной девочки» подразумевает подобное поведение. И разрушить его сейчас – я совершенно не готова. Тем более из-за него!

— Думаю, нам стоит поговорить о том, что произошло на ужине.

Он, словно не слышит меня или же упорно делает вид. Ведь его пальцы по-прежнему впиваются в мою кожу. Кажется, он даже не понимает, что своими действиями делает мне больно.

— Все что было нужно – я тебе уже сказала. Поэтому ещё раз повторю – отпусти.

— Никогда... — Кажется подразумевая совсем иное, коротко произносит он. Однако так едко, упрямо и злостно, что я невольно отступаю назад. Но удерживаемая, создаю лишь подобие расстояния между нами.

— Проблемы?.. — В поле зрения неожиданно появляется Ковалевский.

Обводит нас двоих заинтересованным взглядом карих, прищуренных глаз. Как, если бы хищник обследовал территорию, а затем выискивал на ней жертву.

— Нет, — тут же произносит Матвей. При этом недовольство так и проступает в чертах его лица. Сейчас они по-особенному кажутся мне жестокими и пугающими.

— Разговор окончен, — воспользовавшись его замешательством, спешно произношу я и вырываю свою руку.

Не глядя на них, я разворачиваюсь и спешу в сторону гардероба. Желание поскорее отсюда уйти – возрастает с прогрессирующей скоростью. А злость на Вольского не даёт покоя.

Какого черта, спрашивается?!

Почему он не понимает то, что я столько времени упорно пытаюсь до него донести?

— Ну, что за идиот!? — бурчу я себе под нос, стоит мне лишь оказаться на улице и пройти пару метров, в направлении остановки. При этом я смотрю высоко в небо, на пушистые облака. Словно кто-то свыше сможет дать мне ответы на все волнующие вопросы.



Мэй Кин

Отредактировано: 02.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться