Елань

Размер шрифта: - +

"Волгоград" - Москва - Запад

Расстались уже в Москве, где-то на пересечении Ташкентской и Ферганской. Попрощались скомкано и скудно - ну а кто они друг другу? Леночка Форд остановила у обочины за переходом, через закатанное стекло рукой махнула в неловком молчании, глаза опустила стыдливо. Не друзья, но километров пятьсот за плечами и больше - не чужие, значит. Путь проделан неблизкий, и она к старому бомжу и привыкла уже, и вони его как и не чувствовала. И что-то он говорил ей очень важное и нужное про дом и про страну, про семью и ценности, и про цель, да за старенькими ржавыми отбойниками все осталось - забыла она его слова, проморгала, теперь спрашивать нет времени. Недолгая остановка в пути, а за каждой остановкой дорога дальше тянется или поворачивает назад, но не кончается никогда. 

И встреч на ней еще тысячи, главное - не проглядеть их. 

Безымянный старик Оно закинул за плечо грязный рюкзачок, кивнул в последний раз, ощетинившуюся физиономию свою спрятал в растянутой горловине зеленого свитера - одни уши только кривые торчат, - и зашагал к «Волгограду», переставляя длинные тощие ноги, через перекресток. ЛенПална вздрагивала на каждом его шаге, слышала, как под тонкой кожей щелкают гладкие голодавшие кости. Наверное, там, у кинотеатра, в нависшей прохладной тени собирались ему подобные. Что он делать станет? Сядет на картонку, протянув руку, и запоет унылую песню нищих и пьяниц, замычит мольбы о копейке. 

Леночка брезгливо морщилась. 

Нет. 

Не такой он. Этот - Оно. Человек. Не станет он унижаться, да придумает что-нибудь. 

Сладко зевнула и долго тоскливо пялилась на старую вывеску. "Свет 59". Ну кто ж так магазины называет? - подумала, как все, кто проходит мимо, - не вникая, лениво и мимоходом. Закатила сонные глаза и тронула по вбитому в память маршруту, поехала домой, на квартиру, где её и не ждали совсем. 

В узком дворике не протолкнуться. Будний день - вторник, кажется, - а машины натолкались в каждый угол и на тротуар, и у подъездов. Она и забыла, плутая по пустынным трассам, в какой омерзительной тесноте живут люди самого большого города этой бескрайней страны.

Форд горемыкой оставлен у магазина через дорогу – под его древнюю квадратную тушу ближе места не нашлось. Алкаши недобро переглянулись, не признав в ней местную, один сплюнул даже, будто она нелюдь заморская, но Леночка хмыкнула только. Схватила сумку со скромными пожитками и легко поплыла, покручивая на пальце связку ключей: такая невесомая и воздушная, словно шарик с гелием. Большой шарик. Так ловко она управлялась с подкручиванием ключей, да все представляла, как со стороны выглядит – идет, сияет, что лампочка Ильича...

Взяла и уронила ключи. И стушевалась сразу - не видел бы кто её позора. Нагнулась, подобрала, нырнула в помойную черноту подъезда.

Лестница чище, чем раньше, верно, за год сменили уборщицу или разом все правление. Стены даже выкрасили до потолка, а не в половину. И бычков-то нигде не накидано. Чудеса!

Однако кончились чудеса быстро. В лифте. И длинный путь до одиннадцатого этажа ЛенПална тряслась в темной коробке метр на два с полтиной, разглядывая жвачную мозаику на прожжённой окурками лампе, а думала о мозаиках Софийского собора отчего-то. Между шестым и седьмым этажом лифт остановился резко и стоял минут десять, раздумывая, а не передохнуть ли ему? За это время Леночка прочла все послания на стенах гробоподобной коробки, адресованные, конечно же, не ей, но за «Вальку – шалаву!» обидно стало все равно. Надписи лет исполнилось порядочно, а ее так и не затерли.

Валька, разумеется, никогда не была той, кем нарек ее подъездный обличитель, да и ничем дурным в жизни не занималась. Может, раз или два в детстве сперла у Леночки лишнюю конфету из новогоднего подарка, может, даже шоколадку. Но это, пожалуй, и были ее самые страшные грехи перед великим и ужасным обществом.

Лифт, наконец, одумался и со скрипом пополз дальше.

Дверь старая, облицовку порезало местное хулиганье, а из фрамуги нестерпимо несло дешевой китайской лапшой. Значит, так пахнет дома – пыталась вспомнить Леночка, но тут же качала головой. Дом не пахнет. Дома все запахи родные, с ними срастаешься и не чувствуешь их.

Ключи подбирала долго – у нее их, словно у взломщика отмычек, - прорва; и, пока карябала замочную скважину то одним, то вторым, Валька сама открыла ей дверь.

- Вернулась, наконец! – из года в год она ширилась и ширилась, и сегодня, кажется, достигла абсолютной необъятности по меркам дверного проема. – Насовсем приехала или так – пара дней и назад?

 ЛенПална пожала мелкими плечами:

- Не насовсем, но думаю погостить. Мимо проезжала.

Они говорили через порог, хотя квартира была им общим домом вот уже многие годы. Одна не хотела впускать, другая уже не хотела входить.

Тем не менее, рот у Вальки кисло поплыл в улыбке, и она, переваливаясь, скрылась в темноте прихожей.

Не изменилось ровным счетом ничего. Мрачное трюмо недружелюбно встречало Леночку пыльным отражением, заляпанным, как и мерзкие зеленые обои, серые в тени, курчавые под потолком. С кухни доносился запах жареных на масле макарон с тушенкой, запах рассольника. Отвратительно. Она и забыла, зачем заехала в эту затхлую дыру. Ковролин пропах ногами – Валька лишь создавала видимость чистоты. Открой любой шкаф, и тебя завалит ворох старых измятых шмоток, которые давно уже не носятся, но зачем-то нужны.

Для Леночки жизнь здесь всегда была невозможна, потому она и продолжала который год гонять Форд по трассам России и ближнего зарубежья. Искала, сама не ведая, что же ищет, но, словно голодная собака в погоне за объедками, мчалась, взмыленная и недалекая. Искать-искать-искать. Найдет ли? Что будет, когда найдет?

Валька кинула ей деревянное полотенце, махровое, но жесткое, словно наждак – вытрешь руки, дескать. Кусок детского мыла треснул – им не пользовались, но лежало оно для вида среди всех этих бесконечных баночек с омолаживающими кремами, гелями, масками, бутылочками увлажняющего молочка и прочего хлама, который Вальке не помогал, но она, как образцовая дама, обливалась ими с ног до головы утром и вечером.



Полина Дорошина

#13330 в Проза
#8775 в Современная проза

В тексте есть: реализм

Отредактировано: 11.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться