Элегия Погибели и Бытия: Меж двух стен. Книга первая.

Размер шрифта: - +

Глава 2. Наваждение детского сна.

Глава 2: Наваждение детского сна.

Мир сновидения полнила кромешная тьма... и глубокий звон тишины растягивался еле уловимой нитью.

Сердечко четырёхгодовалого Кронаса вдруг замерло в слепом, непроницаемом состоянии... Чутко, словно бы бездыханная фигурка, он постарался прояснить мироощущение: скоро, его босые ножки прочувствовали какую-то склизкую, прогнившую почву, в которой неприятно утопли нежные стопы. От зашевелившегося в нём страха он оробел и вдвое навострил рассеянный взор, но глаза едва ли сразу пробрали расплывавшуюся мглу... Однако, попривыкнув, зрение вдруг явило совсем жуткий пейзаж. Он стоял посередь узкой, длинной, грязной тропы, по обе стороны которой массивно вырастали зловещие, высоченные стены, кои ткались из многовековых корней невидимых деревьев! Казалось, своей цепкостью эти корневые переплетения удушили каждый кубометр, отчего застойный воздух жадно пожрался сумраком и затхлой сыростью. Вдобавок, хладная, клочковатая туманность придавала всей этой местности ещё более ужасающий, мистический вид. И мёртвая тишь разбавлялась лишь еле постанывавшим сквозняком. На благо, откуда-то издали и искоса досюда дотягивался призрачный лунный свет.

Зеленоглазый малыш в белоснежной пижаме воздел взгляд к небу. Шоколадного цвета волосы колыхнулись.

Сквозь прореху сизо-туманного полотна он увидел небо: то было куда чернее ночи! Ни сияний, ни звёздного проблеска - ничего не было на нём! Только всасывавшая чёрнота, пленительно вбиравшая всё сознание куда-то в небытие!.. - и только лишь мальчишка усмотрел небо, как тотчас он перестал о чём-либо мыслить. Безмолвие неба поглотило его душу; и эмоции стаяли, на их место всё более вселялся коварный и даже сладостный покой.

Внезапно, с одной из верхних веток скользнула собравшаяся в каплю влага. Она угодила на щёку малыша и тутже привела его в чувства. Грубо пробудившись от неведомых чар, мальчуган сорвал с неба взгляд и вослед прочувствовал, как по его младенческому телу пробежал настоящий каскад дрожи. Чувства, как с прорванной платины залились в его разум, а в сердце вновь обмер страх... невинный, незрелый, но такой не щадящий страх.

Скованный ужасом и оторопью, он, всё же, продержался весьма стойко на промокших и замёрзших ножках. Моментом поборов всё метавшееся в груди, он оглянулся назад. Там стелился всё тот же длиннющий коридор, чьи стены застыли в недвижности времени. Детские глаза ретивей заметались взад-вперёд, веря в осиротелой надежде увидеть хоть одну живую душу!.. Но никого тут не было. На пару с трепетом, его пробрало въедчивое чувство одиночества; и с уст мальца скользнул вполовину проглоченный шёпот:

- Мама?.. Папа?..

Как по стартовому сигналу за стеной послышался треск! Да так, будто кто-то бежал в возбуждённой спешке!

Мальчуган трухнул, растерялся, но спохватился и наспех рванул за уносящимся шорохом!

После долгого продолжения коридор свернул направо. Но всполошённый замешавшимися эмоциями, да и не глядя даже, юнец нёсся в порыве уловить отзвуки: уж оставались позади и левые повороты, и правые. Он бежал вдоль ужасающих стен, наивно ожидая, что вот-вот оборвётся конец этим корням, и его увидят родители!

Но шорохи, бросая по затейным поворотам, предательски удалялись от слуха. И малыш то нырял в просветы стен, то умудрялся перепрыгивать покрытые инеем корни, что вырастали, чуть ли не выше его самого, то, теряя след впереди бегущего, вновь улавливал его мелькнувший где-то силуэт. В надежде он всё добавлял прыти.

Уж составами поездов проносились затейные коридоры этого зловещего лабиринта!.. - покуда промозглый воздух бойко шнырял по лёгким! Торчавшие ветки хлестали и тонко резали - и руки, и лицо! Стопы то и дело давили какие-то гнилые коряги, влипали в жижу чёрной грязи!.. Но всё это - меркло... перед верой в спасителя, который вот уже прямо сейчас подхватит его, поднимет на руки и крепко обнимет!

Негаданно... бег не то чтобы разбился... но разбавился затяжным волчьим воем! Он величественно отзвучал неподалёку. По коридорам пронеслось гулкое эхо. Мальчишку пробило в студёный пот. Вдруг сзади разгрызся множественный рык, затем послышалось смачное трещание такой силы, точно эти стены разносились в щепки!

Напуганным, малыш вдруг оказался на пересечении трёх коридоров - затерянность! - вдруг из одного начала в другой пронёсся человек с тем самым веточным потрескиванием, за которым мальчуган так отчаянно гнался!

Юнца в раз переполнило чувство, объяснимое только детьми, дождавшимися своего героя в самый злостный час! Малец, не раздумывая, рванул за бежавшим сломя голову человеком. Так они вбежали в длинный коридор, вилявший из стороны в сторону ползущей змеёй. В промежутках этих волнистых зигзагов мальчишке удавалось видеть мужчину в перепачканных лохмотьях, да тоже метавшего своими босыми пятками.

- «Папа, папа!..» - предательски встревало в его горле, покуда рот не мог выдать ни звука! И сердечко билось столь сильно, что кроме его барабанного стука и запыхавшегося дыхания - мальчуган, казалось, ничего более не слышал. Крохотные слёзы сами собой выкатились на глаза: ну как же сильно хотелось ему окликнуть бегущего! Даже то злобное рычание, до сих пор раздававшееся позади, было наотмашь неважным!..

Затянувшийся марафон обрубила наглая трухлявая коряга, торчавшая дугой из-под почвы. Нога Кронаса с размаху споткнулась, опрокинула, и он круто шлёпнулся на склизкую землю, скользнув по ней с метр.

В подравшихся коленках и локтях зарябила боль. Но, будучи шальным ребёнком, да привыкший к подобным пустякам, мальчишка устремился вскочить и даже пуще, вприпрыжку пустился дальше. Однако, преодолев с полсотни метров, он замер на расхождении путей, походившем на раздвоенный змеиный язык. И вероятность определить, куда побежал названный им Папа - оказалась ровным счётом пятьдесят на пятьдесят...



Кронареон взМАХ

Отредактировано: 10.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться