Элемент Вордарога

Глава 2

Глава 2

Какой-то свет проникает сквозь сомкнутые веки, мерное сияние приводит в чувства и отгоняет тени забытия. Открываю глаза, вижу невероятный алый кристалл, именуемый Сердцем Мира и спрятанное в темноте стечение всего, что ранее окружало его. Психика не отрезвела, это Гриндис скрыл то, что тревожит ее. Быстро вспоминаю былое и кое-что еще. Сон или воспоминание, что показало мне Сердце Мира разогревает застывшую память, помимо разрушения шепчущих корней, освобождения Гриндиса от гнета синевы и странного видения, показанного мне самим миром, вспоминаю что-то еще. Память погребла это достаточно глубоко. Да, было кое-что, оно всплыло при воспоминании о видении. Тогда, когда я только явился на Гриндис, мне приснился сон: некий субъект, очень напоминающий дракона, плыл в космосе, не обращая внимания на холод и какую-то боль, и что-то про рану… В общем, вспоминая его, я понял, что это все было неспроста и все мои поползновения привели меня к одной цели, которая сейчас находится у меня перед глазами.

Кстати, цель то, цель, но и про ощущения забывать не стоит. А они достаточно приятные: тело лежит в мягком, оббитом странного вида шерстью кресле, что казалось мне очень большим и просто окутало меня нежностью, и пахло в нем достаточно приятно, вроде бы ромашкой, но я могу и ошибаться – на Земле она стала редкостью. Значит, я жив, кажется, здоров и пахну хорошо. Так, не время нежиться, пора и ножки размять. В этот весьма трудный для отдыхающего тела момент явилось мимолетное виденье, показавшееся мне зеленым огнем.

– Добрый день! – сказало оно.

– Добрый, – со страхом и недоумением тихо выдавил я.

– Будем знакомы, я Рич, Аватар Гриндиса, представляющий его в этот нелегкий для всех нас час. – зашипело пламя. – А вы, видимо, Ронет, Точка самого великого мира из всех. Точка Гриндиса! Его орудие, приносящее зеленый свет в миры граней и их теней.

– Да-а-а, – родил я, не как не могущий прийти в себя, – п-приятно поз-знакомиться.

– Вам удобнее пламенная реч, по душам поболтать или голосом, – выстрельнул огонь, явив свету лик огненной морды зеленого дракона.

Я еще больше удивился, хотя в таком месте и в таких обстоятельствах, казалось, что это уже невозможно, и плеснул немного своей остужающей речи в его со мной диалог:

– Пожалуй, что по душам, лучше, как вам будет удобнее.

– Да что вы, Ронет, не стесняйтесь, говорите прямо, – я буду вам очень любезен, – произнес он вслух, раскрывая крылышки.

– Хорошо! – сказал я, отрубив потуги встать с удобного кресла и прислоняя колени по ближе к своему животу. – О чем поболтаем?

Полностью сформировавшийся драконий аватар, словно нахмурившись, почесал пламенной лапой свой подбородок и произнес:

– О тебе, обо мне, о Гриндисе и обо всем в целом.

Дааа, долгий предстоит разговор, надеюсь, что плодотворный.

– Я не стану тебя, вас, сильно утруждать, постараюсь рассказать только самое необходимое, – промолвил он, немного сбившись.

Я потер ладоши:

– Ладно, такая форма по мне, – сказал я, понимая, что почему-то он передо мной слегка лебезит и относиться ко мне, как дворецкий к хозяину дома.

Что же меня волнует больше всего? – думал я, глядя на вопросительно уставившегося дворецкого Сердца Мира. Много чего мне хотелось узнать, я размышлял где-то десять секунд и меня все время что-то отвлекало, двигаясь во тьме подле сердца. Наконец аватару надоело на меня глазеть, и он неожиданно произнес:

– Вижу вам, Ронет, необходима более умиротворяющая обстановка.

Затем зеленый огонь хлопнул, если можно так выразиться о драконе, в ладоши и после мир вокруг внезапно переменился, заставляя меня действительно умиротвориться, провалившись спиной в пушистое кресло.

Мы оказались в уютной, теплой комнатушке какого-то домишки: внутри горели неяркие свечи, на стенах весели разноцветные ковры, меблировка блистала чистотой, из-за оконца справа от нас светило ласковое весеннее солнышко. Я, не удержав мира в душе, с неясным воплем вскочил и приник к окну: лучики, цветочки всех цветов и оттенков, фонтанчик с маленькой радугой и веселые птички так обрадовали меня. Картина заставила влагу потечь по моей щеке. Я снова встрепенулся и, не обращая внимания на дворецкого, заплетающейся походкой пьяного побрел ко двери. Аватар промолчал, видя насквозь мои чувства. Дверь, комната, кухонька, схожая обстановка, еще одна дверь, похоже, входная, трепещу сапогами в ее сторону. Отблески костра в очаге зеленеют, призывая дворецкого, дверь распахивается, солнце нестерпимо бьет по глазам. Настоящее, оно все настоящее! Неужели я вышел из моего пути и вернулся на белый свет?

Приближаюсь к фонтану, омываю прохладной водичкой лицо, поласкаюсь, слушаю пение птиц, понимаю видение и благодарю аватара:

– Спасибо, Рич, большое, гигантское спасибо тебе.

– Не стоит, я лишь скромный слуга, – отвечает тот.

Чувства радости, не смотря на иллюзию, не отступают а разгораются ярче, еще ярче и просто распирают грудь, хочется обнять огонь, излить все переживания и затушить его льющимся сейчас из моих глазниц потоком слез. Дворецкий тупиться, уходит в бок, сворачивает от моих расставленных рук, но понимает и принимает людской облик, затем просто пожимает мне руку и рассыпается вихрем огненных чешуек, снова предвидя мой ход и желание побыть одному. Слышу голос:

– Отдохни чуток, потом и поговорим, время здесь то ускоряется, то мерно течет, сейчас оно еще у тебя есть, отдохни.

Пробормотав: “Спасибо!” – я упал к зеленой траве, зарывая в ней свое счастливое лицо.

При болезни всегда говорят, что сон лучшее лекарство, таков был он и в моем положении. Отдохнув, приведя себя в некое подобие порядка, напившись водицы и успокоив чувства чуть не сбрендившего от потуг безумца и, образно говоря, полив молоком свои невзгоды, я глянул на вечернее небо и вошел внутрь дома.