Элемент Вордарога

Глава 27

Глава 27

Неясный преломленный тучами свет, острые огоньки свечей, миловидная комната в мягких и теплых вишневых тонах, лежащий на кровати в глубоком сне Дардриил и две встревоженные геллфессы над ним. Все верно, скрытая за семью печатями многогранно отыгранная хитроумная схема батюшки нашего Уриэля сработала, как было нужно, и теперь, похоже, все подвластные Элементу контроля люди из высоко стоящих чинов, союзников и даже родных были у нас, включая самого наследника Улиссана Дардриила.

Мы пришли, чтобы вскрыть завладевшую им Синеву и далее попытаться что-нибудь у него разузнать. После все отправятся по своим делам, а кто-то, возможно, поспать. А затем на плацу у входа в роковую Лазейку перед самим отбытием на Лазурхард Лайлэн еще раз незаметно прошерстит весь совет Граней на наличие заражения в них, ведь, оказалось, древние глаза парня смогли упустить одного с Синевой за спиной, и это, судя по всему, была единственная ошибка в сыгранной нашими руками партии скользящих теней.

Как мы ко всему этому пришли и почему все не совсем так, как ожидалось? Сейчас расскажу… Словом, у нас был первоначальный план на предстоящий совет, все в команде Улиссана знали о своем месте в нем и о действиях, которые в том или ином случае требуются от нас. Однако дела пошли не совсем по нему, вернее по нему, только по совсем заумной его колее.

За всей тактикой под намеками и отмашками скрывалась одна, самая подходящая на случай заражения кого-то из нас, и только походу пьесы и выхода из игры Дардриила можно было это понять. И далее, руководствовавшись ею практически только на подсознательном уровне, идти вперед, ибо Ури, Верви и Найт постарались так все замаскировать, что, если задуматься, из ушей пойдет кровь.

В благоразумных целях безопасности и защиты от форс-мажоров Ури не стал делить информацию нашего плана на куски, а напротив закидал нас изрядным ее количеством и различными вариациями событий, за которыми во всей красе скрывался Лайлэн.

 Как выяснилось, после освобождения от Синевы, Лай не только многое потерял, но и обзавелся неким взором, позднее прозванным нами Древними глазами, оборотной стороной медали силы Вордарога, позволяющей отрекшемуся от нее видеть его Элемент в остальных.

Первым о Древних глазах прознал Уриэль, уловивший хищный блеск в глазах парня, когда тот с криками:” Скверна и Орден!” неожиданно набросился на одного из его стражей, тогда Лайлэну пришлось объясниться и методом Улиссана даже наглядно все показать. Кажется, это произошло, когда я был в отключке три дня после своей настоящей смерти. Ури не мог найти себе более надежного союзника, но и методом тыка в целом озере недоверия руководствоваться тоже не мог, поэтому была соблюдена некая проверка. При помощи Наручей связывания из Хранилища Слез, позволяющих носителям их видеть события глазами друг друга и чувствовать их также, как и второй, надетых на одну руку Лая и вторую Ури, он сам ощутил Синий Элемент в найденном Лайлэном гелле и то, как парень смог спровоцировать его на панику, попытавшись прикоснуться к нему.

После произошедшего Лайлэну еще не раз доводилось удивлять Ури и доказывать верность занимающему все его мысли делу выявления Болезни Ордена по всему Улиссану и даже, как говорил он сам, пути искоренения этой скверны всей под частую. В общем-то, он все две недели пребывания в Улиссане оказывается только тем и занимался, что по всем местам и закоулкам отлавливал Синеву. Чистка наших рядов произошла заранее, что объясняло поведение неявившихся на совет господ. Однако, сила священного взора Лая возрастала постепенно, и только на совете он мог постараться увидеть всю скрытую в его участниках Синеву. Лаю на все нужно было время, поэтому нужен был ход, который заставил бы не только постепенно вывести всех зараженных из зала, но и смог вынудить затаиться тех, кого сразу выявить не смогли, некая уловка, заставившая Синеву подумать, что у нас образовался прокол и что мы не сможем их обнаружить. Тут понадобился Найрэл с его экстравагантными разработками и неработающим изобретением по выявлению Синевы и сеть палазников из числа владык Граней, готовых сыграть роль зараженных Синью людей.

В приводящейся операции Лайлэн незаметно указывал Уриэлю адептов, а куб служил приманкой и смятением для не выявленных остальных, а когда Ури снял покров с адептов Сини, он смог убедить тех, кто остался в тени не только в том, что их не заметили и дергаться нельзя, но и в том, что куб и вовсе неисправен, примешав в ряды выводимых больных половину незараженных людей да и саму свою дочь.

Этот прием сработал, благодаря тому, что сама Синь действовала на совете, как единый организм, и все ее носители видели друг друга не в пример лучше Лайлэна, и то, что наше идиотское изобретение в их глазах зацепило обычных людей играло им только на руку и могло позволить схорониться и покрепче уцепиться в совет. Однако никто не знал о Лайлэне, припрятанном у Уриэля в рукаве, который скоро должен Древними глазами обнаружить их.

Синих выводили, вместе с ними выходили и незаметно спутавшие их карты Палазники, о которых никто не знал и даже не предполагал, что они могут оказаться среди владык Граней. Но некий пугающий и дерзкий удар от Синевы все же был. Наследник Улиссана Дардриил оказался одним из них, что ужаснуло Уриэля, а позже и всех остальных. А владетеля кленков Вивиалов так просто не обмануть, великий мастер фехтования, войны и Раэлов слез мог что-то заподозрить и алой бурей мечей пронестись сквозь весь зал, создавая много потерь, не говоря уже о том, что мы все были поблизости от него. Тут вмешивается одновременно закономерность и неожиданность, появляется Айлинель, усиливает весь спектакль своей любовью к сестре, нагнетая всеобщую обстановку в зале и ненароком создавая впечатление нашего полного провала во всем для затаившейся Синевы, после чего князь снова берет дело в свои ежовые рукавицы и просит Дара отвести, в понимании зараженного сына, ошибочно обвиненную Лив. Отказываться было нельзя, скорее всего, ему было жалко выводить сеющую смуту деталь, но и такое стечение обстоятельств можно было обратить на пользу Ордену, как он полагал, всего лишь позволив нам поглубже увязнуть в нашей ошибке, не замечая оставшихся Синих, выводить из игры ни в чем неповинных людей.