Эльф, удержи мою душу!
— Остановка сердца.
— Интубируем, быстрее!
Сознание выхватывало сосредоточенные голоса медперсонала. Меня же с каждым разом все больше погружало в тёмную пучину, все сложнее было выныривать из неё на раздававшиеся голоса. Пока не осталась в темноте совершенно одна. Передвигаясь в ней, понимала, что от меня исходит лёгкое свечение.
— Хм, может это действие наркоза, вот и мерещится всякое… Аппендэктомия, простая операция, что могло пойти не так?
Поёжилась, продолжая движение.
— Я что умерла?! Если так выглядит жизнь после смерти, то моя, видимо, самая одинокая и скучная… О, может я в коме? — пронзила сознание очередная невесёлая догадка.
Мысли вились в голове, словно рой пчёл, лишь закидывая вопросами, на которые, скорее всего, у меня никогда не будет ответов.
— Эй? — произнесла громко и звонко. Моё «Эй» лишь разнеслось странным многоголосьем, потонувшим всё в той же тьме, затухая.
От долгого блуждания мне стало казаться, что вовсе топочусь на месте и просто потерялась в этом пространстве.
Неожиданно перед глазами мелькнул огонёчек, потом ещё один и ещё. В общем количестве насчитала около пяти мерцающих огоньков, которые начали кружить вокруг меня цветным подвижным вихрем, ускоряясь с каждым новым их витком.
Сначала казалось, что мне лишь слышатся фразы, но вслушиваясь, поняла, что точно слышу обрывки предложений.
— Сильная… Честная... Упрямая. Сможет обуздать. Мы должны попробовать…
— Кто мы?! Что должны попробовать?! — прокричала, силясь услышать свой голос сквозь гул голосов.
После вопроса огоньки замерли, резко потухли крадя с собой последние крохи света, погружая всё в кромешную тьму.
— Мы дадим тебе новую жизнь, новый шанс, — раздалось вдали.
— Фух, Алиса, тебе надо успокоиться… — я закрыла глаза, силясь успокоить дыхание и бешеное сердцебиение.
Страх остаться здесь навсегда наваливался всё больше, собираясь тугим комом в горле.
Свет ударил в закрытые веки, заставляя поморщиться и, неохотно их размежив, оценить обстановку вокруг. Вдруг сейчас я окажусь в больничной палате, а всё случившееся ранее окажется игрой воображения вкупе с наркозом.
Моему обзору открылся деревянный потолок, на котором слегка покачивалась небольшая люстра со свечами в подсвечниках.
— Та-ак, это точно не палата, — разочарованно подумалось мне.
Окончательно проморгавшими от яркого света, хотела убрать руками выступившие слёзы, но не смогла сделать и движения.
Попробовала издать хоть звук, но услышала лишь хрипы и невнятное бульканье, будто вдалеке.
Накатила очередная волна паники, но была прервана лицом добродушного дедули с бородой, как у деда Мороза, склонившегося надо мной и с обеспокоенным интересом всматриваясь в моё лицо.
Он явно что-то спрашивал у меня, судя по двигающимся губам, но я всё так же слышала, как через вату, силясь разобрать хоть слово. Потому просто хлопала глазами, не зная, как дальше быть.
Дедуля продолжал вещать, весьма мило жестикулируя руками, затем, словно что-то вспомнив, хлопнул себя по лбу, отчего на его лице чётко читалось: «Поздравляю, Шарик, ты балбес», щёлкнул пальцами, после чего вата из ушей начала отступать, а на меня навалилась какофония звуков. Пение разных птиц, звуки чего-то бурлящего сливались в неравномерный шум.
— Теперь меня слышно, деточка? — обратился ко мне старичок ещё раз спокойным голосом с лёгкой надтреснутостью.
— Да, — лишь хрипло смогла выдавить из себя. — Воды-ы, кхе-кхе, — закашлялась, чувствуя, как саднит першащее горло.
— Сейчас-сейчас, милочка, я уже живу не одну сотню лет, совсем забыл, как выглядят наяды… Прости уж старого.
— Как не одну сотню лет? — очередная фраза далась мне с трудом.
Ненадолго пропав из моего поля зрения, он вернулся и, приподняв мою голову, поднёс к губам изящно выщербленную пузатую деревянную кружку.
Выпив практически половину, мне стало значительно лучше, а тело стало слегка покалывать, возвращая его чувствительность.
— Допей всю, и придёшь окончательно в нормальное состояние, тело будет лучше слушаться. А по поводу твоего вопроса, здесь все долгожители.
После того, как я послушно допила всю предложенную воду, старик, аккуратно опустив меня на подушку, снова пропал из моего радиуса обзора.
— Здесь, это где?
— Здесь, это в Иллирии, объединённые земли всех королевств. Как тебя зовут? Повторюсь ещё раз, ни одну сотню лет не видел наяд, откуда ты здесь очутилась? Вас всех истребили… — и его озабоченное старческое лицо снова склонилось надо мной.
—Алиса, но я не понимаю, про каких Наяд вы ведёте речь? Я обычный человек.
Попробовала шевельнуться, и, о чудо, пальцы на руках заметно дрогнули.
Хм-хм, — дедуля задумчиво почесал бороду. — Странно это всё конечно, но чем Боги не шутят... Меня зовут Эфим, я алхимик-травник, живу отшельником в лесу забвения уже больше ста лет.
Я же, почувствовав прилив сил и больше владения над телом, смогла немного присесть на кровати, облокотившись об изголовье кровати, окинув взглядом помещение, где находилась.
Небольшая, светлая комната, с деревянными стенами, парой окошек, завешенных занавесками с узором из цветов. Дверь, которая видимо вела в другое помещение, небольшой овальный стол, заваленный книгами и пергаментами, небольшой камин, над которым висел задорно бурлящий котелок, испускающий клубы фиолетово-розового пара. И высокий парный насест, на котором, важно усевшись, сидели разномастные задорно заливающиеся трелями птички.