Элиссабель

Ч. 1 Гл. 6

Глава 6

 

Слова Эледии все перевернули в душе Эрла. Ушла апатия, ушло чувство безысходности. Он ушел в горы, чтобы немного побыть в одиночество и как следует обо всем подумать. Он и так и этак перебирал все известные сведения о действии смертельных проклятий. Таких свидетельств было очень мало, поскольку Преображающихся, презревших свой долг и выместивших личную месть на обидчиках были единицы. В голову ничего не приходило, и Эрл с раздражением кидал маленькими камушками в скалу, находящуюся напротив и вдруг его мысли, приняли совсем другое направление. А почему к его маме прицепилось это проклятие? Ведь было же несколько случаев, когда насланное Проклятие исчезало, не причинив вреда. Почему это Проклятие сработало? Проклятие смертельной ревности. А если бы это было какое-то другое Проклятие, мама бы тоже пострадала? Эрл почему-то был уверен, что нет. Что только Проклятие смертельной ревности и могло ударить по его маме. Почему? Ответ лежал на поверхности – да потому что в ее сердце уже жила ревность. Мучительная, тщательно скрываемая, не признающаяся ревность. Его мама ревновала отца. Ревновала, тщательно это скрывая, мучась, борясь с собою и снова и снова сдаваясь.

Эрл вскочил на ноги и бегом кинулся во дворец искать отца. Словно из-под земли на его пути появилась Эрри.

- Ты что-то придумал? – закричала она, увидев его горящие глаза, но Эрл только махнул рукой. Отец – вот кто ему был нужен, поскольку только он мог все исправить. Эрл нашел его стоящим… крыше. Элгор смотрел вдаль и вся его фигура, лицо, взгляд выражали такое безысходное отчаяние, что Эрлу стало страшно.

-Пап, - тихо сказал Эрл, приблизившись к отцу. – Можно у тебя спросить? – Элгор обернулся и вопросительно посмотрел на сына. – Я вот тут думал… - медленно сказал Эрл, тщательно подбирая слова. – Это Проклятие смертельной ревности… почему оно прицепилось к маме? – поскольку Элгор не отвечал, Эрл добавил совсем тихо: - У нее могли быть основания… для ревности, - с трудом выдавил он.

- Если ты спрашиваешь меня о том, была ли у меня другая женщина – то ответ нет. – Холодно и сухо ответил Элгор.

- Пап, я не об этом. – Эрл с трудом заставлял себя вести этот непростой разговор с отцом, если бы не жизнь мамы, то он этого бы никогда себе не позволил.

- А о чем? – Еще холоднее спросил Элгор сына.

- Я о том… была ли мама уверена в твоей любви. Была ли она уверена, что ты ее любишь сильнее… - Эрл замолчал, но Элгор и так понял, о чем хотел сказать сын. – Понимаешь, - с трудом продолжил Эрл, - если представить ревность в виде пышного ядовитого куста, то возможно отрубив, изрубив, уничтожив корень, можно убить и само растение? Может уничтожив причину, по которой зародилась ревность в сердце мамы, можно было бы и это Проклятие разрушить…

- Смертельное Проклятие, наложенное Преображающимся ни снять, ни уничтожить невозможно, - мертвым голосом ответил Элгор.

- А вот Эледия думает иначе! – неожиданно для самого себя закричал Эрл. – Эледия думает, что и Смертельные Проклятия можно уничтожить, надо только найти способ. Нам повезло, мы знаем, какое Проклятие лежит на маме. Знаем, что оно убивает ее, потому что ревность жила в ее сердце и до Проклятия. Так надо ту первую ревность выгнать… Ты понимаешь меня, папа? – Эрл с надеждой посмотрел в глаза отцу и впервые за последнее время увидел, как они зажглись… жизнью, что ли. В них появился свет.

- Иди за мной, - бросил Элгор и устремился к лестнице. Они быстро шли какими-то переходами, и Эрл понял, что они идут к комнате мамы. – Стой здесь, - отдал Элгор короткий приказ сыну, - никого не пускай и сам не заходи. Не заходи, чтобы ты не услышал! – жестко предупредил сына отец.

...Услышав, что дверь открывается, Хейлика с трудом открыла глаза, чтобы посмотреть на вошедшего, Увидев мужа, она секунду удивленно смотрела на него, поскольку до этого дня он никогда не приходил без сопровождения Эрла и тут же ее взгляд стал внимательным, настороженным, словно у больного дикого зверя, который хоть и не может оказать достойное сопротивление, но будет драться до последнего вздоха.

Элгор холодно, без всякого сочувствия посмотрел на свою умирающую жену, потом обошел ее кровать, подошел к окну и несколько секунд молча смотрел куда-то вдаль. Тишина в комнате стала просто звенящей. Хейлика не отрывала взгляда от спины мужа, он это чувствовал, но оборачиваться не спешил. Хейлика не выдержала первой:

- Зачем ты пришел? – с трудом выговорила она. – Посмотреть на меня, умирающую… сравнить?! – вдруг с настоящим ужасом спросила она, каким-то сверхчутьем догадавшись, что Элгор видел, как умирает Элиссабель. – Ты хотел сравнить нас? – с еще большим ужасом прошептала Хейлика, – сравнить, как умирала она, и как умираю я?! – Элгор, наконец, соизволил обернуться. Он ничего не объяснял, не оправдывался, а лишь все также холодно и внимательно осматривал лежащую жену. От этого взгляда ей захотелось заползти в какую угодно щель и спрятаться там, чтобы он не видел ее такой, но она твердо сжала губы, судорожно глотнула и почти с ненавистью посмотрела ему в глаза.

- Когда-то давно, - спокойно начал он, - ты один единственный раз спросила меня, как я относился к Элиссабель и как я отношусь к тебе. Думаю, на самом деле ты хотела спросить кого из вас двоих я любил больше или даже не так, - усмехнулся он, - любил ли я вообще тебя или Элиссабель? Думаю, тебе сейчас самое время услышать ответ на этот вопрос. – Губы Хейлики стали белыми, а лицо серым, но она не опустила глаз, продолжая все также внимательно смотреть на мужа. – Сначала я расскажу тебе какой была моя первая жена, - сказал Элгор и его глаза вдруг стали мечтательными, а Хейлика тихо застонала сквозь зубы. – Тебе уже говорили, что она была самой красивой девушкой на всех землях бессмертных? - спросил он и не дождавшись ответа продолжил: – Ее красота не была строго канонической, хотя правильность черт лица, изумляла всех. Ее сияющие глаза, ее мягкая улыбка… в Элиссабель влюблялись все мужчины, даже самые стойкие и не восприимчивые к женскому обаянию, влюблялись хоть на минуту, хоть на секунду, но влюблялись… если этого хотела сама Элиссабель. Она могла очаровать любого… - Хейлика едва сдержалась, чтобы не спросить: а тебя? Тебя она тоже очаровала? Но она не спросила. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но промолчала. Во-первых, это было понятно и так, во-вторых… она просто не хотела этого слышать, но слова душили ее, поэтому она произнесла хрипловатым голосом:



Раиса Борисовна Николаева

Отредактировано: 25.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться