Элвин

Освобождение

Все еще пребывая под впечатлением от увиденного, Элвин подумал, что, возможно, он слишком близко к сердцу принял изображения на картинах, потому что они слишком четко отражали его собственное восприятие происходящего.

- Расскажи мне лучше, - предложила Фана, - о том, почему ты никогда не выходишь из дома.

- С чего ты это взяла? – молодой человек смутился.

- К нам несколько раз заходил Соломон…

- Ах, да, - вздохнул Элвин. – Глаза, уши и, к сожалению, язык всего нашего комплекса. И что же он рассказал обо мне?

- Ничего особенного. В основном только то, что ты за последнее время сильно изменился. И что он ни разу не видел, чтобы ты гулял даже по внутренней территории. Хотя там красиво, как мне кажется.

- Не знаю, что и сказать.

- Боишься меня испугать?

Элвину пришло в голову, что начинать совместную жизнь со лжи было не самой хорошей идеей, однако ему так не хотелось демонстрировать девочке свои слабости! Может быть, когда-нибудь потом, не сейчас. Вдруг она не захочет жить в одной квартире с психом? И пусть сам себя психом он не считал, это ничего не меняло. Кроме того, о чем конкретно он мог рассказать ей? О таблетках, галлюцинациях, приступах мизантропии?

- Не переживай, я уже встречала такое, - неожиданно заявила Фана.

- Даже так?

- Да, у моей мамы были похожие проблемы. Она даже лечилась у разных врачей, но, похоже, они ей не очень-то помогли.

- А что с ней было не так?

- Она часто плакала, - девочка состроила грустную гримасу, но тут же замахала руками, словно пытаясь отогнать тяжелые воспоминания. - Но я не хочу о ней говорить. Расскажи лучше о себе.

- Хорошо, - удивляя самого себя, согласился Элвин. – Ты знаешь, что такое агорафобия?

- Нет.

- Это боязнь открытых пространств. То же самое, что и клаустрофобия, только наоборот. У кого-то это проявляется в неприятии открытых дверей или просто больших помещений, а мне все, что находится за пределами этого дома, кажется настоящими джунглями.

Хотя и с клаустрофобией у меня отличные отношения, мысленно добавил Элвин, но вслух этого говорить не стал. Тем временем девочка, внимательно выслушав его, возразила:

- То есть ты боишься? Зря. Там живут такие же люди, как ты. Ну, может быть, и не настолько хорошие, но встречаются разные.

- Знаю, но ничего не могу с этим поделать.

- Ты пытался?

- Конечно. Правда, это было уже давно. В последний раз я чуть не потерял сознание, так что решил немного подождать, пока не поправлюсь окончательно.

- А что для этого нужно?

- Понятия не имею. Хотя, наверное, это не совсем так. Видишь ли, за последнее время в моей жизни много что изменилось. Главным образом, благодаря тебе.

- Спасибо, это приятно. А что, например?

- Ну, помнишь, Соломон рассказывал о том, что я раньше был другим? Это так. Я часто ссорился с соседями, был настоящей занозой в одном месте, если ты понимаешь, о чем речь.

- Ты?! Не верю! – девочка покатилась со смеху, представив своего собеседника в роли козла-провокатора, от которого страдают все остальные жильцы этого дома.

- Представь себе, - усмехнулся молодой человек, которому было неприятно вспоминать себя прежнего. – Сейчас я понимаю, что, таким образом, пытался общаться, и знаю, что это было ошибкой. Но тогда мне казалось, что меня никто не понимает, и все, что я делаю, есть единственно правильное. Еще мне нужно было принимать лекарства два раза в день, чтобы чувствовать себя более или менее нормально.

- И что, помогали они?

- Мне всегда казалось, что помогали, но сейчас я думаю, что это, конечно, не так. Проблема была в голове, и таблетки лишь снимали симптомы.

- Но ты ведь их не принимаешь больше? Во всяком случае, я ни разу не видела.

- Да, я прекратил принимать их сразу после того нашего разговора. Помнишь? Ой…

Элвину вдруг пришло в голову, что он спутал сон с явью и теперь рассказывал девочке о том, чего она не могла помнить.

- О чем это ты говоришь?

Конечно, Фана заинтересовалась услышанным и теперь ни за что не желала закрывать эту тему. Молодой человек вздохнул и, старательно подбирая слова, рассказал своей юной собеседнице о том, как воображаемый Тата оказался полезней не просто реального, но и весьма дорогостоящего доктора. С интересом выслушав всю историю от начала и до конца, девочка вскинула руки в победном жесте и заявила:

- Вот видишь! Тата настоящий, только далеко не всем удается его увидеть. Да и увидев, большинство считает его плодом своего воображения. Но ты-то теперь понимаешь, что это не так?

- Возможно, - уклончиво ответил Элвин, не желая подпитывать детские фантазии, однако Фана не была склонна сдаваться так просто.

- Что значит «возможно»?! – возмущенно воскликнула она. – Ты все еще сомневаешься? Ты попросил о помощи – и он пришел. Попросишь еще раз – и он придет снова. Главное не сомневаться и верить.

- Я верю-верю, - торопливо согласился молодой человек. – Просто мне пока сложно смириться с мыслью о том, что я все это время обращался за помощью не в те инстанции.

- Зато теперь ты знаешь наверняка, - подытожила девочка и, прищурившись, с подозрением взглянула на собеседника. – Но ты ведь никогда не сомневался в том, что я – фея? Или сомневался?

- Ни на сантиметр, - заверил Элвин ее.

- Так-так-так, - Фана выпятила нижнюю губу и скрестила руки на груди. – Что-то мне подсказывает, что вы, уважаемый, хитрите. Не верите в мои силы? Напрасно. Я ведь могу и доказательства предоставить.

- Какие, например? – улыбнулся молодой человек уверенности, с которой говорила девочка.

- Загадай желание, - неожиданно предложила та. – И оно сбудется.