Эмин

Размер шрифта: - +

Глава 7

Глава 7. Ночь

Прошло два года.

Первый год Эмин еще бушевал, но Николь больше не трогал. Пропадал на работе и вечеринках сутками, регулярно тянул в дом девиц, часто уезжал куда-то на несколько недель, а возвращался вымотанным, молчаливым и исхудавшим, но со спокойным взглядом.

Вернувшись из больницы снова в дом Эмина, Николь лишилась всех иллюзий и смирилась с существующим положением вещей. В офисе она больше не появлялась, нашла место дизайнера интерьеров, где можно было работать удаленно из дома, и лишь изредка появляться в офисе или встречаться с клиентами на нейтральной территории.

На второй год Эмин стал все чаще уезжать, его поездки затягивались на недели, а Николь лишь могла радоваться своей полной свободе в его отсутствие. Она уже давно его не боялась, лишь опасалась, зная точно, на что он способен, поэтому лишний раз споры не провоцировала. Они вообще редко общались, лишь договаривались о некоторых моментах в ведении дома и хозяйства и прислуги. Николь также иногда присутствовала на ужинах с друзьями Эмина, даже не пытаясь делать вид, что рада этому.

Однажды, когда Эмин сидел в зале и наблюдал, не прислушиваясь к словам и их значениям, за тем, как его жена разговаривает с его любовницей, которую он привел накануне вечером по привычке в дом, он впервые подумал о себе как об «одиноком». «Забавно!» - усмехнулся он про себя. К тому моменту он точно знал, что Николь не общается с Виктором, у нее мало знакомых, и она лишь изредка бывает в городе, а почти все свое время проводит в доме. Отчего же одиночество так неприятно подобралось сейчас именно к нему? Он же сам всегда и всюду боролся за свободу, а разве свобода не предполагает нечто абсолютное – свободу от всего и всех! Ведь это оно и есть – одиночество! Так вот оно как! Вот как глубоко он выкорчевал все и всех из себя, и теперь там внутри него тот самый абсолют, которого ему так не хватало всю жизнь. Вот же оно, вдоволь можно обпиться, досыта! И еще останется!

А нет же, что-то муторно стало в душе, аж повело, и вдохнуть тяжко. Эмин отвернулся от женщин. Их голоса лишь сбивали при попытке вдохнуть поглубже, а от внезапного тяжкого озарения мысль выставить их обеих вон, не пришла в голову. Все-таки вдохнув, мужчина поднялся с кресла и отошел к окну.

Как же там в одной старой поговорке говорится: «за что боролся, на то и напоролся». Так оно и получилось у него.

Червь сомнения не переставал мучить его с тех пор ни на минуту. Решение было принято в тяжелых раздумьях, но за его реализацию Эмин взялся немедленно.

 

И вот Эмин увозил Николь в известном только ему направлении. По обеим сторонам дороги мелькали поселки с низенькими покосившимися домиками и аккуратными заборчиками, покрашенными в простые бескомпромиссные цвета предсказуемого домашнего счастья. Позади остались целые районы многоэтажных новостроек с одинаковыми серыми пустыми окнами, загорающиеся по вечерам разными оттенками, и подъездами, загаженными жильцами, у которых не все сложилось в жизни, и, по правде сказать, в голове тоже. Между районами многоэтажек и низеньких почти деревянных поселков давно уже выросли целые массивы частных особняков, огороженных крепостными стенами повыше тюремных.

Когда по цепочке вдоль дороги стали загораться огни, и от вечернего прохладного воздуха пришлось прикрыть окно, Николь резко дернулась от неожиданности, почувствовав боль. Она замерла, наклонившись вперед, надеясь, что боль будет мимолетной и легко отпустит. Но боль больше не ушла, и быстро нарастала.

Всего несколько минут, и Николь уже едва понимала, что происходит и где она. Она пыталась дышать ровно, считала до трех на вдохе и на выдохе. Задерживала дыхание после каждого выдоха. Но боль нарушала заданный ритм и требовала выхода.

Эмин остановил машину на обочине в пыли среди полей, укутанных вечерним маревом испарений. В тишине было слышно тиканье аварийки.

- Николь, тебе нехорошо. Я могу помочь, - мужчина замолчал и повернулся к Николь, как будто желая взглянуть ей в глаза и убедить без слов в том, что он не врет и не играет с ней. Николь даже не взглянула не него. Лишь оторвала взгляд от зажатой в руке ручки двери и полностью повернулась к окну.

- Ты позволишь мне прикоснуться к тебе… или мы поедим в аптеку?

Николь пропустила вдох из-за толчка боли.

- В аптеку.

- Ладно, поехали, - сказал Эмин, рывком выезжая на дорогу.

Машина оставила позади четкие квадраты полей по обе стороны от дороги и въехала в черную густую ночь хвойного леса.

Внутри ярко сверкали мелкие значки приборной панели, а за окном была тишина, огромные мохнатые ветки сосен и едва различимое небо без единой звезды.

Боль концентрировалась в копчике и Николь не могла пошевелить ногами. Эмин искал ближайший город, в котором могла быть круглосуточная аптека, но навигатор выдавал такие расстояния, что, поглядывая на сгорбившуюся Николь, Эмин понимал, что выбора особо нет, и придется надавить на девушку в очередной раз.

- Николь, вряд ли мы попадем в аптеку в ближайшие пару часов. Тебе придется довериться мне сейчас. Я точно могу обещать тебе, что не сделаю больно.

- Что ты имеешь в виду? Что ты будешь делать?



Ева Иф

Отредактировано: 05.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться