Эмин

Размер шрифта: - +

Глава 13

Глава 13. Переход

День ото дня Николь все чаще ловила на себе тяжелый взгляд мужа. Он закончил подготовку к переходу через Границу и теперь оставшиеся до перехода дни почти все время проводил с родителями и Николь.

Влад и Николь не сказали друг другу ни слова с тех пор, как Эмин запретил им обои по отдельности общаться друг с другом. Гоар и Димая считали отцом ребенка Эмина, который не подавал вида, что это не так. Николь лишь поглядывала на мужа, чтобы понять, стоит ли ей развеять это заблуждение. А Эмин продолжал тревожить женщину своим мрачным взглядом. Теряясь в свои размышлениях, он не всегда сразу замечал, что девушка обернулась к нему и уже с раздражением на такое пристальное внимание поджала губы. Николь не хотелось позволять себе грубые слова в адрес Эмина, после того как он по-доброму отнесся к ней в непростой ситуации. Но его взгляд смущал ее. Можно было подумать, что Эмин постоянно ведет внутренний диалог с Николь, но реальная Николь не имела ни малейшего представления о чем, потому что он ни разу не озвучил ни одного слова из этого диалога. Когда же Николь было совсем тягостно на душе, и невзначай она опять замечала, что Эмин неотрывно смотрит на нее, ей начинало казаться, что, возможно, он продумывает детали какого-то изощрённого плана мести, а великодушие, которое он проявил, узнав о ее беременности, было просто сыром в огромной мышеловке, которая ее вскоре обязательно поглотит. В таких случаях девушка поднималась и уходила, а Эмин совершенно равнодушно переводил взгляд на что-то другое.

Молчаливые семейные ужины проходили без Влада, который предпочитал проводить их в обществе своих очередных подруг. Родители Эмина поначалу, не понимая, что происходит между Эмином и Николь, тактично молчали, но постепенно уверившись, что муж и жена стараются сохранить спокойные отношения, вздохнули с облегчением, и в полную меру почувствовали радость от новости, что они скоро станут бабушкой и дедушкой.

После ужина никому не хотелось расходиться по разным комнатам большого дома, и они вчетвером подолгу оставались в гостиной. Эмин потихоньку смирялся с произошедшим и своей ролью во всем этом, обретая в свои молчаливые часы раздумий какую-то внутреннюю уверенность. С Николь они по-прежнему жили в одной комнате и делили одну ванную. Все так же просыпались в одной постели. Привязка больше не действовала на Николь, и у них больше не было причин касаться друг друга. Но иногда Николь нездоровилось по утрам, и Эмин подходил к ней, присаживался рядом и гладил по голове, расправлял пряди волос, держал за руку. Однажды девушка не выдержала и расплакалась, и между надрывными всхлипами мужчина услышал:

- Ну что ты сидишь тут, что ты возишься со мной!?

- Совсем плохо сегодня? Да? - вздохнул мужчина и, придвинувшись ближе, положил руку девушке на низ живота. Николь хотела отмахнуться, но от теплой руки стало легче и она лишь накрыла руку Эмина своей.

Вечером того же дня после ужина Николь присела на диван в гостиной, отец Эмина уже сидел в кресле у окна, сам Эмин вошел в гостиную и остановился у рояля. Опустил стул под свой рост и открыл крышку рояля.

- Ты играешь? – удивилась Николь, задав вопрос вслух.

- Ты никогда не слышала? – подскочил в кресле Гоар, - Сын, как же так! Твоя жена ни разу не слышала, как ты поёшь?

- И поёт? – удивление Николь только росло.

- Отец, боюсь Николь мне пришлось покорять своими другими талантами, - отшутился Эмин.

- Ну как же так! Ники, дорогая, ты бы знала, какое чудо его голос, он практически может лечить им, как к нему толпами приходили… - Гоар хотел продолжить, но Эмин коснулся клавиш и зазвучали первые ноты.

В комнате тут же появилась Димая, она тихонько присела рядом с Николь и, прижимая руки к груди, стала слушать.

Мелодия была неспокойная. Появилась они тихо и несмело, но где-то глубоко в жерле грохочущего векового вулкана, и быстро рванулась в свирепую северную бурю где-то на самом краю света; не глядя растерзала малейшие ростки жизни, поднялась на вершину самых смертельных каменных гор. Замерла на секунду, а потом пронзительно слетела в долины, залитые солнцем, пролетела над полями, проникла в волны срывающие прибрежные камни.

А потом в отчаянную мелодию вплелся мужской голос, он быстро набрал силу и глубину. Николь подалась вперед, и что она видела - пел Эмин! Его пальцы продолжали гибкими быстрыми движениями парить над клавишами, а сам он, прикрыв глаза, пел.

Мелодия все беспокойно металась в стихиях, а голос как маяк в ночной буре был тверд и непоколебим, его баритон вел в какую-то обетованную землю. Николь не могла оторвать взгляд от лица Эмина. Она могла видеть только его профиль, но ей казалось, что он впервые увидела Эмина. Это был тот же Эмин, что когда-то прыгнул в водопад…

Николь видела себя ребенком, видела свои собственные воспоминания о нежности из детства.

Навсегда ушедшие ощущения и любимые люди снова оживали, и Николь захлебывалась от нежности и трепета. Желтое ленивое солнце на закате ползло по стене улыбающимися солнечными зайчиками, давно умершие любимые бабушки руками месили тесто на столе, рассказывают про давно канувшие в небытие времена, давно умерших родственников. Николь видела, как они с детьми во дворе поедали алые цветочки, которые росли на клумбе каждое лето, и чувствовала их сладковатый ароматный вкус. И улыбалась от того, как хорошо, когда мама укутывает тяжелым одеялом на ночь. Видела, как счастлива и едина она была с Владом, и как хорошо быть любимой, если даже не долго и не совсем так, как любишь сама, как хорошо, когда прощаешь и когда тебя прощают. Как хорошо жить.

Николь плакала, и она не могла уйти из комнаты от этого баритона и музыки, которая уже полностью подчинилась голосу, и послушно следовала, освещая ему путь.

Она закрыла ладонями лицо и плакала от полноты в душе. Там так часто бывает пусто. Так часто бывает не то. А сейчас внутри все дышало и говорило истиной. Все было наполнено смыслом.



Ева Иф

Отредактировано: 05.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться