Эндора

Размер шрифта: - +

9.2

Должно быть, перед этой скромной дорожной гостиницей никогда не останавливалось столько дорогих машин и полицейских автомобилей. Персонал разогнали; администратору, который попробовал уточнить, в чем, собственно, проблема, едва не проломили голову заклинанием: Рудин был зол. Очень зол. Даже верная свита старалась держаться на благоразумном отдалении – никому не хотелось попасть под раздачу.

- Да, отсюда они и сбежали, - сказала Лиза, входя в номер и осматриваясь по сторонам. Знакомое пальто, небрежно сброшенное на пол, ключи от машины на тумбочке, тоненькая кожаная куртка, принадлежавшая, по всей видимости, Кате – Лиза подошла к окну и выглянула на улицу. – По идее, здесь и появятся, колодцы очень плотно завязаны на вход-выход.

Рудин ухмыльнулся. Закрыл дверь на ключ, пнул Эльдарово пальто с таким видом, словно хотел ударить его владельца, и задумчиво потер запястье: Лиза невольно ощутила пробежавший по спине холодок.

- Ты была в Параллели? – осведомился Рудин. Лиза кивнула.

- Да, но с самого края. Мы не заходили глубоко.

- И кто ты там?

- Русалка.

Рудин вопросительно поднял бровь: он действительно был удивлен.

- Надо же, - сказал он, наконец. – А я думал, кто-то вроде гарпии.

Лиза отрицательно качнула головой и опустилась в неудобное твердое кресло. Посмотрела в сторону графина на столике – пусто.

- Там и гарпии бывают? – спросила она: из вежливости, просто играя роль покорной жертвы. Слабый как безропотная игрушка сильного – та модель, которая позволяет легко пустить пыль в глаза. Рудин кивнул. Прошелся туда-сюда по комнате, спрятав руки в карманы тонкого дорогого пальто.

- Сейчас, - с нажимом сказал он, - очень важно, чтобы ничто не помешало моему замыслу. Спрашиваю еще раз: они ушли именно здесь?

Лиза хотела было спросить, с чего это он вдруг усомнился в ее словах и почему сам не чувствует остаточных нитей от двух магов, провалившихся в иную реальность, но в итоге решила просто спокойно кивнуть.

- Да. Здесь, в этой комнате.

- Хорошо, - сказал Рудин с какой-то странной, необычной для него мягкостью в голосе. – Я слишком много поставил на карту, видишь ли. Так значит, ты была в Параллели только с краю?

- Да, - откликнулась Лиза, не понимая, куда он клонит. Рудин снял пальто, сбросил его на смятую кровать и красивым жестом протянул Лизе руку, словно приглашал на танец. Лиза послушно встала, и Рудин притянул ее к себе и негромко, почти неслышно произнес:

- Тогда держись. И не бойся.

Некоторое время ничего не происходило, и Лиза, плотно прижатая к груди гхоула, слушала далекий размеренный стук его сердца, и думала о том, что ей не хватает воздуха. А потом неожиданно стало темно. Тьма была абсолютной, непроницаемой, не знавшей о том, что бывает свет. Лиза куда-то падала сквозь эту тьму и, кажется, кричала – умоляла Рудина не разжимать рук. Шелк рубашки, к которому она прижималась лицом, медленно менялся – грубел, обретая холодную непроницаемость металла, человеческая ладонь на плече Лизы покрывалась ледяными пластинками латной перчатки, и, когда свет ворвался во тьму, выжигая глаза, где-то далеко и рядом прозвучало влажное хлопанье тяжелых крыльев, а Лиза ощутила запах ветра чужого мира.

Крылатое существо, державшее Лизу в объятиях, скользило по воздушным потокам, то лениво ловя ветер, то срываясь в небо. Ветер то ласково покачивал их в прохладных ладонях, то безжалостно забивался в горло, не давая дышать. Голубой купол неба вставал на дыбы – а потом возвращался на прежнее место, чтобы в следующий миг снова изменить положение. Квадратики лоскутного одеяла земли внизу качались, словно земля была морем.

Пальцы Лизы скользили по влажной зеркальной глади лат в безнадежной попытке удержаться, если Рудину придет в голову блажь разжать руки и сбросить ее вниз. Кажется, Лиза кричала – до тех пор, пока окончательно не сорвала голос; кажется, откуда-то сбоку величаво выплыла выпуклая гладь моря с алыми соринками – парусами кораблей – и толстым шнуром впадавшей в него реки. Солнце, кокетливо укутываясь румяной шалью облаков, шло к закату. А потом Рудин сорвался вниз в пологом пике, и земля вдруг стала очень близко и бросилась в лицо, оглушив запахом цветущих растений, пролившегося дождя и солнечного ветра.

На какое-то время сознание Лизы помутилось – она снова стала четко воспринимать мир только после того, как человек в нестерпимо сияющих серебряных доспехах мягко опустил ее на траву и, отойдя в сторону, вскинул голову к небу, подставив лицо вечернему ветру. Закатное солнце залило его алым светом, и казалось, что серебряный нагрудник, богато украшенный резными фигурками, покрыт кровью. Огромные белые крылья медленно складывались за спиной перо к перу. Только сейчас, когда обветренное лицо нестерпимо жгло, а глаза, казалось, никогда не смогут закрыться, Лиза увидела тонкий зубастый обруч золотой короны на голове гхоула.

Рудин очень сильно изменился – стал выше ростом и шире в плечах, прежде коротко подстриженные волосы теперь свободно струились длинными темными прядями, а левую половину лица покрывала сеть причудливых шрамов, чем-то похожих на странную татуировку. Заметив, что Лиза относительно пришла в себя после перехода, он приблизился к ней и галантным движением протянул руку, закованную в шипастую латную рукавицу.

- Вставай, - произнес он. Голос изменился тоже, став бархатнее, богаче на оттенки. Где-то в его глубине извивалось обещание мучительной смерти в случае неповиновения. Опершись на руку, Лиза легко поднялась на ноги и подумала, что мучительно хочет воды. Любой, даже самой грязной и гнилой. Хотя бы в лужу лицо опустить.

- Вы очаровательны, мадам, - здоровая половина лица Рудина дрогнула в улыбке, вторая, испещренная белыми росчерками шрамов, осталась неподвижной. – Добро пожаловать домой.



Лариса Петровичева

Отредактировано: 31.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться