Энигма. Книга 1. Лесной царь.

Размер шрифта: - +

13. Многоточие

Олег очнулся от дикой головной боли.

Помимо головы болело все тело, да и вообще организм пребывал в состоянии какой-то невероятной невозможности. В ушах стоял звон, но помимо прочего, если отбросить ломоту в каждой косточке, с ним все было в порядке, за исключением, пожалуй, одного.

Зов, терзавший подростка уже несколько дней, исчез. И без него голова была пустой. Эта пустота пугала, лишая существование всяческого смысла. Так, наверное, чувствует себя марионетка, у которой отрезали нити, или пес, внезапно потерявший хозяина. Свобода не давала Олегу никакого облегчения, лишь сосущее чувство безысходности и тоски. Еще не понимая, что произошло, Олег понял, что все, недавно происходившее с ним, ушло без возврата.

А что, собственно, произошло? И где он вообще?

Олег открыл глаза и поглядел вверх. Над ним был потолок, низкий, темный, довольно грязный, в клочьях пыльной паутины. Скосив взгляд в сторону, Олег увидел две большие алюминиевые бочки, издающие тихий неприятный гул. Одна из бочек время от времени искрила, из нее валил зеленоватый туман, наполняя воздух запахом болота и озона. Неподалеку от бочек сидел в старом раздолбанном кресле пожилой мужчина в белом халате с всклокоченными волосами, с усталым лицом и без всяких эмоций пил чай из стакана в железном подстаканнике, которые остались разве что в поездах. У его ног стоял старый монитор, пробитый железным прутом.

Картина ничего не прояснила Олегу. Он не знал этого мужчину не понимал, что тут произошло, и лишь смутно догадывался, что натворил нечто ужасное. Мужчина повернул к нему голову. Притворяться бесчувственным было бесполезно. Олег потер лоб, обнаружив, что у него забинтована голова, а еще и два пальца на руке. Поморщившись, он поднялся, охнув от боли в боку. Задрав майку, он обнаружил громадный кровоподтек и ссадины, точно его волокли по асфальту.

-Очнулся? – без всякого интереса спросил мужчина в белом халате. Олег торопливо кивнул, подумав, что находится в больнице, но грязь в помещении, странное оборудование и полное отсутствие запахов лекарств опровергло его первоначальную мысль. – Как себя чувствуешь?

-Нормально вроде бы, - осторожно ответил Олег. – А где я? И что вообще произошло?

-Ты не помнишь?

Олег помотал головой, чувствуя одновременно стыд, растерянность и жгучую злость. Последнее чувство победило, и он с вызовом поглядел на мужчину в белом халате. Тот ответил ему внимательным сочувственным взглядом и потянулся к телефону.

-Серьезных повреждений у тебя нет, так что в больницу можно не ехать. Я вызову такси. Твой брат велел доставить тебя домой. Надеюсь, что с ним на той стороне все будет в порядке.

«Сашка? – подумал Олег. – При чем тут Сашка? И на какой такой другой стороне?»

Задавать вопросы незнакомцу Олег не отважился, сполз с ветхой кушетки, на которой лежал и, не дожидаясь, пока приедет такси, поплелся к выходу, спотыкаясь о разбросанные, как от взрыва, вещи, ничему не удивляясь и ни о чем не думая. Звонок телефона на миг заставил его задержаться, когда мужчина сказал ему в спину:

-Тебя ждет белый «Рено Логан». Дорогу я оплачу.

Олегу захотелось одновременно и поблагодарить незнакомца и сказать гадость. Но нахамить он не отважился, а выражать благодарность не хотелось. Чувствуя, что сейчас просто задохнется от злости, он бросился из подвала на улицу, к ожидавшему автомобилю, не видя сочувственного взгляда. В его душе бушевала мутная буря, и лишь непонимание происходящего не позволило ей выбраться наружу. Опустошенный, Олег уселся в машину и невидящим взглядом уставился в окно, пытаясь вспомнить, что же с ним произошло.

 

***

В доме Мити было тесно и душно, несмотря на открытые настежь окна. За окном сгустились сумерки, комары и мошки бились в стекла и москитную сетку. Все участники недавних событий расселись кто где смог. В комнате пахло выпечкой. В духовке поспевал второй пирог со смородиной, а от первого на большом блюде остались лишь крошки. Елизавета и Митя сидели на диване, причем женщина никак не могла выпустить сына из объятий, прижимая к себе так, что мальчик морщился, но стоически терпел. Саша и Лера устроились в колченогом ободранном кресле, сцепившись руками. Рядом с Елизаветой устроился Женя. Егор и Дара сидели на полу, привалившись к стене, внимая рассказу участкового, восседавшего на табуретке, поставленной посредине комнаты. И только Антон, насупленный, расстроенный, поминутно вытирающий слезы, сидел спиной ко всем на пороге комнаты, ногами в кухню, делая вид, что ему не интересно происходящее. Мальчик о сих пор переживал из-за Пушка, как его ни пытались утешить остальные. Хотя свою порцию пирога Антон съел до крошки.

Дара успела вывести всех из здания «Энигмы» до того, как туда нагрянула полиция. Мержинский, строго настрого приказав Елизавете увести детей, вкратце объяснил коллегам суть происходящего в лаборатории. Что произошло в дальнейшем внутри «Энигмы» Мержинский не знал. Внутрь его не пустили. На месте появились какие-то важные люди в генеральских погонах, моментально начав распоряжаться ходом расследования. Мержинскому велели удалиться. Отойдя подальше, он увидел, как из здания вывели Иштарана, руки которого были скованны наручниками.

-Они не нашли детей, ни одного, - мрачно сказал Мержинский. – Либо их там не было, либо их вывезли раньше.



Георгий Ланской

Отредактировано: 16.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться