Эпидемия молодости

Глава 9

Перед дверью в палату, в которой лежал Сергей, я замерла на несколько секунд. Сейчас я увижу мужчину, которого любила всю свою сознательную жизнь, да и чего таить, люблю и сейчас. Но который вычеркнул меня из своей жизни. И вроде бы его порывы были благородны, да только я одна знаю, как это больно. Нажала на ручку и постаралась отворить дверь как можно тише, чтобы не нарушить ни чей покой.

Палата встретила меня удушливым запахом лекарств. Тишину разбивал мерный гул приборов, которые отслеживали состояние человека, лежащего на кровати. Я подошла, заранее опасаясь того, что мне предстояло увидеть.

Лицо мужа было словно вылеплено из алебастра. Казалось, что в нем не осталось ни кровинки. Глаза были плотно закрыты, а губы сжаты, будто он был чем-то сильно недоволен. Руки, лежащие поверх одеяла, были неподвижны и утыканы иголками систем.

Когда мы еще жили вместе, я его уговаривала подстричься коротко. Мне казалось, что такая прическа делает мужчину моложавым. Но он со свойственным ему упрямством отказывался, продолжая носить достаточно длинные волосы, несмотря на то, что они уже значительно поредели. Сейчас же прическа была именно такой, о которой я мечтала. Только сделана она была не в парикмахерской, а с помощью тупого лезвия дежурной медсестры. Я застыла, не зная, что делать дальше. Тут в палату вошел Павел Эдуардович, разрушая наше уединение.

- О, Ирина Андреевна! Добрый день!- поздоровался мужчина со мной. – Отлично выглядите!

- Добрый, - кивнула я в ответ. – Скажите, что происходит? Почему Сережа оказался здесь? Мне никто не может дать вразумительного ответа.

Доктор вначале мне ничего не ответил, а молча проверил показания приборов, что-то записывая в карту больного. Потом развернулся и посмотрел на меня долгим взглядом:

- Я вам обязательно все расскажу и покажу, только немного позже. Сейчас же побудьте рядом с ним. Он не хочет выходить из комы. И, боюсь, причиной является отсутствие любимой женщины рядом. Вы наша последняя надежда.

- И что мне делать? – я даже несколько растерялась от такого поворота.

-Ничего особенного! Просто сядьте радом, возьмите за руку и расскажите, как жили все это время без него.

И я села. Осторожно взяла холодные пальцы в руку и начала свой невеселый рассказ, вкладывая в него всю ту боль, те страхи, что мне пришлось пережить. Рядом с неподвижным телом мне показалось, что будет правильным, если я расскажу о появлении в моей жизни Романа. В конце концов, он сам настаивал, чтобы я нашла молодого. И когда я дошла до того места, когда пришла в СИЗО, мне показалось, что пальцы Сергея дрогнули. О лицо осталось все таким же неподвижным и безучастным.

Я просидела около его кровати около получаса. А потом, понимая, что о моего присутствия не меняется ничего, пошла искать доктора.

***

Павел Эдуардович предсказуемо нашелся в ординаторской.

- Вы обещали мне все рассказать! – я вопросительно посмотрела на мужчину, сидящего за большим столом, заваленного бумагами.

Он устало кивнул головой, встал, потянулся, а затем подошел к шефу, стоящему у стены и достал оттуда паку с документами, порылся в ней несколько секунд и сунул мне под нос бумагу, исписанную знакомым почерком мужа.

- Сначала прочитайте это, а потом поговорим.

Я с интересом пробежалась по тексту. Но чем дальше читала, тем страшнее мне становилось. Бумага была согласием на участие Сергея в медицинском эксперименте. Он снимал любую ответственность с докторов в случае провала и необратимых последствий, даже если таким последствием была бы смерть.

- Это что? – не поверила я своим глазам, - Павел Эдуардович, как вы могли заставить сделать его это? И, главное, ради чего?

- Кто кого заставил, еще разбираться надо, - грустно усмехнулся мужчина.- Ваш муж взял нас измором и угрозами, что иначе покончит с собой. С ним работали наши психологи, они-то и подтвердили реальность его суицидальных угроз. Так же остается шанс, что он останется жив.

- Хорошо, это я постараюсь понять. Но что вы с ним сделали? – продолжила возмущаться я.

- В первую очередь не мы, а вы, Ирина Андреевна. Вы помолодели, не оставив Сергею Николаевичу шанса на счастливую жизнь.

• Я? Разве я виновата, что помолодела? Да любой другой мужик счастлив бы был, что у него жена молодая. А мой решил сделать счастливой меня…

На этой ноте я не выдержала и разревелась. Захлебываясь потоком слез, выложила доктору всю нашу историю, как мне было плохо все это время, как я училась жить без Сергея, только попытки мои закончились полным крахом. Павел Эдуардович слушал очень внимательно, изредка кивая головой, чтобы дать мне понять, что меня слышат. И в этот момент мне было наплевать, что передо мной не психолог, а эндокринолог. Когда поток слез иссяк, он подошел сзади, погладил меня по-дружески по спине, успокаивая, и сказал:

- Думаю, что теперь вы готовы выслушать меня. Ваш муж хотел сделать счастливой вас. Но не рассчитал, насколько сильно сам оказался зависим от жены. Вернуться ему не дало природное упрямство, гордость и еще черт знает что. Тогда он решил, что должен помолодеть вслед за вами и начал атаковать меня. Не скрою, в моем арсенале уже были кое-какие наработки по этому вопросу. Не зря же я вас лечил и наблюдал. Но все было еще очень сыро и неподготовлено. И я бы ни за что на это не пошел, если бы не вердикт психологов. Так, по крайней мер, остался шанс на то, что он будет жив. Воздействия на эндокринные железы и мозг смертельной угрозы не представляют. Только вот функция омоложения включается под воздействием клинической смерти. А это слишком темный участок в наших знаниях и возможностях, - доктор закончил объяснения и внимательно смотрел на меня, сидя напротив и ожидая реакции.