Эпоха разбитых сердец

Глава I Неслучайности Эры Годфри

Ранее

Дом пустовал. Снаружи его высокие каменные стены покрылись вьюном, а изнутри плесенью. Серые разводы упрямо въелись в обои, и те местами отклеились, сверкая чернотой на изнанке. Над грязной лестницей в особо дурную погоду поскрипывал фонарь на ветру, напевая душераздирающие песенки и распугивая жителей Коридора страха. Даже запах цветов из сада, проникающий в заколоченные как попало досками окна, не мог изгнать зловоние из дома. Воздух оставался сухим и с горчинкой — впрочем, именно таким, какой присущ давно заброшенным домам, где водятся приведения.

В тот момент, когда у обочины затормозила машина, из-за сизых облаков выглянула бледная круглолицая луна, осветив дом во всей его жуткой красе. Молодой мужчина в униформе полицейского посмотрел сначала в одну сторону, затем в другую, подозрительно свел брови, достал из автомобиля фонарик и, включив его, направился к железным воротам с острыми шпилями. Створки были приоткрыты, поэтому мужчина с легкостью протиснулся в проем и, предварительно посветив под ноги, направился к входным дверям, приминая пожухлую траву подошвами ботинок. Он не удивился, когда обнаружил, что замок взломан, лишь мрачно усмехнулся.

Этой ночью в полицию поступил звонок: «Кто-то проник в дом напротив, в дом, в котором живут призраки! Я видела призраков, о, боже мой, я слышу, как оно трещит»!

В доме был кто-то замечен, — саркастично подумал Ирвинг, шагая по мятой траве, достигающей щиколоток. — Конечно, здесь был кто-то замечен. Школьники, которым нечем заняться, вандалы местные…

Он поднялся по ступеням, а затем распахнул дверь и осветил фонариком пыльное помещение. Морщинка между темными бровями углубилась, а под глазами собрались крохотные складки, выдающие подозрение.

— Следы, — констатировал Ирвинг мрачным голосом, действительно увидев на полу следы от обуви, отпечатавшиеся в пыли. Луч фонарика проследовал за отпечатками, и Ирвинг увидел, что те исчезли слева. Там наблюдалась вычурная некогда белая арка, окутанная лохмотьями паутины. Ирвинг поморщился, но все равно шагнул в сторону гостиной под серый липкий полог. Скрипнула половица под его весом, а затем до его настороженных ушей донеслись те самые звуки.

О нет, это не призрак, — еще мрачнее подумал Ирвинг.

Ритмичное постукивание разносилось эхом по забытому помещению, то затихая, то вновь начинаясь, и на секунду Ирвинг даже соблазнился хорошенько припугнуть того, кто притаился в гостиной, чтобы отбить охотку шастать по заброшенным домам, но быстро передумал.

Не пытаясь затаиться, он направился в гостиную, глядя то себе под ноги, чтобы не споткнуться на лестнице, то вперед, в сторону дубового стола, за которым расположилась знакомая женская фигура. Она была так сильно увлечена своим занятием, что не обратила внимания на свет фонарика, прошедшийся по ее спине в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, не услышала звук шагов позади.

Ирвинг остановился чуть слева от девушки. Увидев, что она спешно набирает на ноутбуке некий текст, от усердия высунув кончик языка, он склонился и вслух прочел:

— Она шагнула вниз с крыши.

Девушка подскочила, тоненько пискнув от испуга, и повернулась в сторону ночного гостя. Затем раздраженно захлопнула крышку ноутбука, одновременно спросив:

— Опять собираешься все испортить?

Ирвинг выпрямился.

— Если под словом «испортить» ты имеешь в виду, что я провожу тебя домой, тогда да. Сколько еще раз я должен ловить тебя в подобных местах, Эра Годфри?

«Ловить в подобных местах — говорит так, будто я вандал», ― с легким раздражением подумала Эра, но в ответ лишь поправила очки в круглой оправе, и сложила руки на коленях. Язык ее тела, насколько мог судить Ирвинг, говорил о том, что она демонстрирует полную и абсолютную покорность. И все же она притворялась, ведь даже не привстала со своего удобного кресла, а значит, даже не думает уходить.

— На тебя жалуются люди.

— Люди всегда на что-нибудь жалуются, — простодушно ответила Эра, поправив очки, сползающие с носа. — Кроме того, этот дом им не принадлежит.

— Тебе тоже. Вообще-то этот дом никому не принадлежит, и здесь нельзя находиться. 

Эра Годфри молчала, изображая вежливый интерес, но по ее лицу Ирвинг не мог понять, о чем она думает. Да и вообще, слышит ли его. Потому он громче добавил:

— Ты вообще не должна ошиваться в подобных местах. Это незаконно. И опасно. — Она все еще молчала, зная, что этим выводит его из себя. — Почему ты не можешь сочинять свои сказочки дома?

— Это не сказочки! — воскликнула Эра, проворно подскочив на ноги, будто попрыгунчик. Ирвинг не удивился, потому что последнюю фразу произнес специально, чтобы получить какую-нибудь обратную связь. — Я собираюсь написать грандиозный роман! И собираюсь… — она замолчала, а ее плечи поникли. Она решила не продолжать, подумав, что Ирвинг все равно не сможет понять ее чувств. Упавшим голосом она закончила: — Мне нравится здесь работать…

— Да, да, да, — пропел Ирвинг, понимающе улыбнувшись. Он уже понял, что выиграл, поэтому нахлобучил Эре на голову шляпу, лежащую на столешнице, сунул в руки ноутбук, и добавил: — И здесь, Эра, и в том закрытом торговом центре, и в старой школе, которую собираются реставрировать, и в часовне на кладбище. Где угодно, только не у себя дома.