Эпоха разбитых сердец

Глава IV Видения и ночные кошмары

Той весной, когда Скарлет вернулась наконец-то в Эттон-Крик, мне было тринадцать, а ей как раз исполнилось четырнадцать. Она вышла из автобуса и будто не было тех страшных трех лет, когда она даже не отвечала на звонки и письма. Скарлет повисла у меня на шее, обдав ароматом арбузной жвачки, встрепала по волосам, а затем обняла Гретту, чмокнув в щеку, и попыталась дотянуться до Аарона, но у него как раз было обострение мизофобии.

Той весной я не обратила внимания на то, как сильно подруга изменилась, хоть перемены и были разительными: она вытянулась и похудела, как щепка, а ее черные прямые волосы отросли почти до талии и были украшены сине-фиолетовыми прядями. В каждом ухе было по три прокола, а еще Скарлет могла похвастаться пирсингом на языке. Она шокировала Аарона этим пирсингом, и он попросил ее не приближаться к нему, взмахнув руками, будто маг, создающий вокруг себя невидимое защитное поле.

Той весной Скарлет вышла из автобуса и все будто встало на свои места. Да, она была заводной, она была веселой и дерзкой и болтала обо всем безостановочно. Не испытай я в момент, когда она набросилась на меня с объятиями, облегчения, воздушного и сладкого как безе, я бы, может быть, что-нибудь и заметила. Но я ожидала увидеть сломленную девушку, погребенную под грузом прошлого, а Скарлет Фабер выскочила из автобуса как черт из табакерки. Мы втроем, я, Аарон и Гретта улыбались во все тридцать два зуба, не веря своим глазам, ведь все ожидали чего угодно, но не этого.

Скарлет даже не сказала нам, что возвращается — обо всем мы узнали от ее дедули мистера Фабера, который позвонил мне прямиком из похоронного бюро в пятом часу утра. Я тут же дозвонилась до Аарона, который всю ночь напролет рисовал свои дикие картинки на застекленной лоджии, и до Гретты (чем занималась она подруга не призналась, но тоже бодрствовала).

Мы сгрудились на нужной платформе, с тревогой дожидаясь автобуса и нетерпеливо оглядываясь — мистер Фабер ушел за напитками минут пятнадцать назад и до сих пор не вернулся. Гретта предположила, что он просто надеется, что мы примем весь удар на себя, когда его внучка вернется.

Обмениваясь шутками, они отправились искать мистера Фабера.

— Ты в очках, — заметила тогда Скарлет, обращаясь к Аарону. Он тут же смутился и вскинул руку, будто хотел сорвать их, но затем засунул руку в карман штанов, и пояснил:

— В последнее время меня замучило зрение.

— Он эротические комиксы рисует ночами, — влезла Гретта, посмеиваясь.

Тогда Скарлет тоже рассмеялась, но я видела по ее глазам, что она не уверена, что сказанное Греттой было шуткой. Она переводила взгляд, задерживаясь то на лице Аарона и его светлых всклоченных волосах, то на моих двух косах, похожих на переспевшие набухшие колоски золотого цвета, то на челке, которую старательно подравнял Ирвинг срезав едва не полностью, то на Гретте. В день встречи, помню, как сейчас, Гретта завязала рыжие локоны в тугой высокий хвост и заколола дюжиной разноцветных заколок, а на ее футболке с изображением розового поросенка в панамке красовался значок «Защитим деревья!». Гретта все еще таскает этот значок почти каждый день, она так и осталась защитницей природы.

Думаю, тогда Скарлет с облегчением вздохнула, ведь мы не настолько изменились, чтобы она могла потерять равновесие и свалиться в неизвестность.

Мы все еще оставались собой, хоть и подросли.

А вот кем была она, кем была эта новая Скарлет Фабер, которая вернулась в Эттон-Крик три года спустя после исчезновения своих родителей?

Потом Аарон и Скарлет немного отстали, и он приглушенным голосом заверил, что ему нравится ее необычная прическа и пирсинг, а затем добавил, предварительно поглядев по сторонам, что он не рисует эротические комиксы. Нет, я мог бы, но не стану конечно.

Скарлет шлепнула его по плечу, весело бросив «подрасти сначала», а затем помчалась догонять нас. Мы как раз пересекли тогда площадку автовокзала со снующими туда-сюда людьми; было душно и мы буквально изнывали от жары, а я украдкой наблюдала за Скарлет. Кажется, она осталась прежней, и я зря переживала. Да, теперь у нее дерзкая прическа, пирсинг, а может быть и татуировки (кто знает), но это моя Скарлет.

И тогда я впервые порывисто схватила ее руку и сжала пальцы, а она вздрогнула; и я поняла, что Скарлет Фабер притворяется, поняла, что она затолкала волнение очень глубоко внутрь себя, чтобы не показывать нам.

Но я была так счастлива, а еще загружена собственными проблемами в семье, что не обратила на это внимания. Я решила, что так и должно быть, ведь у Скарлет травма, мы не общались долгих три года, все изменились. Конечно, она переживает.

Дедуля Фабер был проницательным, таким же проницательным, как и моя бабуля Грэйси: он не ошибся, решив устроить дома ужин для всех бывших лучших друзей Скарлет. Впятером мы направились в их старый особняк в Коридоре Страха, где набили полные животы домашней едой, которую приготовила домработница миссис Крюгер. Я обожала эту даму (Аарон спорил, что только из-за внеземной любви к ее однофамильцу Фредди Крюгеру), поэтому крутилась рядом, помогая с сервировкой стола. Аарон незаметно ото всех перекладывал свою еду то Гретте в тарелку, то мне, а сам пил воду, стараясь не думать о чистоте бокала.

Все, кроме него, остались на ночь. «Ты что, не можешь одну ночь прожить без своих развратных картинок?» — не могла не поддеть его Гретта, хотя и знала, что дело не в картинках и даже не в каких-то других делах, а в том, что Аарон не может спать нигде кроме собственной кровати.