Эрлин из Красного Дома

Размер шрифта: - +

Глава 13. Близость

 

 

Хель заглядывает через плечо, разглядывая маленького Бьярни.

Взять на руки она не решится.

Эрлин долго не понимала и даже немного обижалась, когда Хель едва ли не шарахалась от ребенка. Потом Хель сама объяснила.

У нее не будет детей. И даже не потому, что Хель не может забеременеть, что тоже давно не редкость в Лесу. А потому, что не может родить живого ребенка. Хель пыталась, когда была помоложе. Трижды пыталась. Но не вышло.

Дар Хель слишком сильный и слишком агрессивно себя ведет. Она не всегда может контролировать, особенно во сне, как нити ее связей тянутся к кому-то. Для взрослого человека это не опасно, природной защиты достаточно, чтобы чужие одиночные нити сгорали во внешнем защитном контуре. Но защита ребенка еще не сформировалась полностью. У нерожденного, тем более на ранних сроках, такой защиты совсем нет.

Младенец превращался в тварь еще в утробе матери. Трижды.

Даже представить страшно, что довелось пережить Хель. Очень страшно.

Хель говорит, что был момент, когда хотелось умереть…

Она никогда не стремилась замуж. Учитывая ее положение и статус, даже захоти она - это было бы не просто. Хель прошла ритуал, а это значит, имела бы в браке, как минимум, равные права с мужем, и с ее мнением, по любому вопросу, пришлось бы считаться. А такая своевольная жена нужна далеко не каждому. К тому же, она первая, после Хёнрира, в очереди, ее положение очень высоко, так что возьми она мужа из другого Дома, ему пришлось бы перейти к ней, отказавшись от семьи, как обычно делают женщины, принести присягу верности Синему Дому. Возьми она мужа из своего Дома, ему все равно пришлось бы подчиняться ей.

Раньше это было в порядке вещей, но теперь мужчины отвыкли… Солдаты признавали Хель, как опытного командира, но скорее потому, что закрывали глаза на то, что она женщина.

Хель устраивала возможность заводить любые отношения без брака с любыми свободными мужчинами, и право, при желании, родить ребенка от кого сама захочет, без всяких обязательств. К чему формальности?

Не вышло. С ребенком – не вышло.

 

Она говорит, всю нерастраченную материнскую любовь отдала Свельгу. Ей было почти двадцать, когда он родился. Да, Хель сразу приняла и полюбила его, но после того, как впервые потеряла ребенка – это только усилилось. Хель очень хотелось заботиться о ком-то, а  природная защита Свельга, с самого рождения, так сильна, что Хель могла безбоязненно брать его на руки, оставаться рядом столько, сколько хотела.

Свельг вырос на ее глазах, почти на ее руках, она любила его, как мать. Она и сейчас… ей так больно думать о том, что мальчик может погибнуть, не пройдя ритуал, что он не справится. Он всегда был немного другим… светлый дар… это накладывает свой отпечаток. Белый Дом всегда чуть в стороне. Она понимает, что очень часто Свельг не прав, но ей так сложно быть объективной.

 

С Хёнриром все было иначе.

Хель не смогла принять то, что отец отдал его Лесу. Его самого долго принять не могла. Только когда Хёнрир вырос и начал проявлять характер, Хель понемногу стала относиться к нему как… к человеку. Да, до этого он был тварью для нее. Чем-то, что может в любой момент превратиться в тварь. Чем-то, от чего стоит держаться подальше. Чем-то неправильным, сломанным, почти не живым. Умом Хель понимала, что ее брат жив, что он просто ребенок… но ничего не могла поделать с собой. Она ясно видела сеть Леса, проросшую в него.

И то, что со временем ее отношение изменилось – заслуга Хёнрира.  Нет, он никогда не требовал от Хель внимания или любви, но он требовал считаться с ним. И, в конце концов, она его признала.

Только сейчас, оглядываясь назад, Эрлин действительно могла оценить это.

Она вдруг вспомнила, как в день приезда Хель встречала их на крыльце. Как подошла поприветствовать Хёнрира первым, обменяться парой слов… а потом побежала обнимать Свельга, трепать его по волосам… Хёнриру досталась почти дружеская, осознанная поддержка и уважение, Свельгу – безотчетная нежность и любовь. И с этим ничего не поделать.

 

И вот, они с Хель снова стоят на крыльце. С башен видели всадников, знамена Хёнрира. Он возвращается.

Еще вчера вечером Эрлин поймала себя на том, что ждет его.

Не так, как она ждала Свельга когда-то, с предвкушением счастья, а как-то… совсем иначе. Но все равно… Ждет. Ей приятно, когда он рядом, и что-то меняется в ней самой.

Сейчас Эрлин стоит на крыльце, с Бьярни на руках. Смотрит, как он въезжает в ворота, в сопровождении своих людей, как подъезжает ближе, как спрыгивает с коня. Быстро поднимается по ступеням.

- С возвращением! – весело говорит Хель, подходит, хлопает брата по плечу. – Как идет подготовка?

- Все идет как надо, - говорит Хёнрир. – Еще пара месяцев, и мы будем готовы. На Олина можно рассчитывать, он гоняет парней целыми днями, даже меня умудрился гонять, говорит - лорд не должен отлынивать, это подает плохой пример.

Видно, что Хёнрир доволен.

Он подходит ближе… совсем близко, так, словно между ними есть что-то… личное.

- Как ты? – почти шепотом спрашивает он. Тепло в его глазах.

Она ведь скучала.

И вдруг… так невозможно сдержать этот порыв.

Эрлин делает шаг вперед, прижимаясь всем телом. Одной рукой она все еще держит Бьярни, другой – обнимает Хёнрира. И носом – в его плечо.

Хёнрир разом напряженно вытягивается. Но все же, не делает ни единой попытки отстраниться. И даже, Эрлин чувствует, едва заметно подается навстречу.

- Что ты делаешь? – осторожно, шепотом спрашивает он.

- Ты ведь не загрызешь меня тут, при всех? – тихо спрашивает она. Пытается улыбнуться.



Екатерина Бакулина

Отредактировано: 20.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться