Если бы персонажи "Крови Бога Смерти" жили в Xxi веке

Поворот. Часть первая

Ве­чер нас­ту­пил так же, как и всег­да, мяг­ко, но уп­ря­мо ша­гая по не­бу, и без то­го осен­не-се­рому. С та­ким же не­от­вра­тимым чувс­твом до­сады, что и этот день сно­ва про­жит зря. Ме­ня это не ус­тра­ива­ло, точ­нее го­воря, это не ус­тра­ива­ло не толь­ко ме­ня. Се­год­ня я чуть не уго­дила в по­лицию, — на са­мом де­ле пря­тать­ся от по­лицей­ских до­воль­но ве­село, я не спо­рю, — но все же до­бычи, как та­ковой, у ме­ня не бы­ло. А за это ме­ня мо­гут силь­но по­ругать в из­вес­тном смыс­ле. Воз­можно, из­бить. А воз­можно над­ру­гать­ся, как это сде­лали с Али­ной… с единс­твен­ной, у ко­го ро­дите­ли бы­ли нор­маль­ные и да­ли ей нор­маль­ное имя. Нор­маль­ное рус­ское имя! Хо­тя, воз­можно, оно и не рус­ское. Но все рав­но бо­лее нор­маль­ное, чем моё.
Наб­лю­дая, как в лу­жах по­лыха­ют фо­нар­ные жар-пти­цы, то вспы­хивая, то уга­сая (на­вер­ное, что-то слу­чилось с ка­ким-ни­будь фо­нарём, мо­жет лам­почка пе­рего­рела) я за­шага­ла по чёр­но­му мок­ро­му ас­фаль­ту, раз­мышляя о том, что же ме­ня ждёт. Ночь са­ма по се­бе бы­ла до­воль­но тёп­лой, но вот прох­ладный ве­тер мне не нра­вил­ся, по­это­му я дос­та­ла из кар­ма­на кур­тки ма­лень­кую се­рую тка­невую ша­поч­ку с уш­ка­ми и на­пяли­ла её се­бе на го­лову.

На све­тофо­ре, кро­ме ме­ня, нес­мотря на поз­дний час, сто­яло ещё три че­лове­ка: си­нево­лосый па­рень, гля­дев­ший на ули­цу за­тума­нен­ным взгля­дом в на­уш­ни­ках от яб­лочной ком­па­нии, и ма­маня со сво­ей доч­кой, у ко­торой был ги­гант­ских раз­ме­ров пор­тфель. Пря­мо-та­ки кар­ти­на мас­лом «Ре­бён­ка му­ча­ют до но­чи раз­ны­ми сек­ци­ями, что­бы к три­над­ца­ти го­дам у не­го сфор­ми­ровал­ся хро­ничес­кий не­досып». Ма­маня ме­ня не ин­те­ресо­вала, как и её кар­ти­на, а вот у па­рень­ка тор­чал из кар­ма­на кур­тки ко­шелёк. Эх, маль­чик, маль­чик, нуж­но по­купать кур­тку с глу­боки­ми кар­ма­нами, ес­ли не хо­чешь нар­вать­ся на та­ких от­пе­тых не­годя­ев как я.

Крас­ные ци­фер­ки по­гас­ли, за­горе­лись зе­лёные. Са­лато­вый боль­ной че­лове­чек при­нял­ся пе­рехо­дить до­рогу. Го­ворят, что ког­да вам до­рогу пе­рехо­дит зе­лёный че­лове­чек, то нуж­но бро­сить пить, но толь­ко лишь ис­тинные ал­ко­голи­ки го­ворят, что нуж­но пе­рехо­дить до­рогу.

Я сде­лала нес­коль­ко ша­гов к мо­ей по­тен­ци­аль­ной жер­тве, но за­тем вдруг за­мети­ла, что па­ренёк выг­ля­дит осу­нув­шимся, ни дать ни взять чер­вяк в зем­ле ого­рода, а на бо­ку у не­го ви­сит боль­шая сум­ка из-под но­ут­бу­ка. Да и сам он выг­ля­дит до­воль­но пло­хова­то. А ещё он идёт от уни­вера, зна­чит, ли­бо за­мучив­ший­ся учи­тель, ли­бо сту­дент, и то и дру­гое мне мно­го де­нег не даст. По­это­му я тя­жело вздох­ну­ла и об­ра­тила вни­мание на серь­ёз­но­го му­жич­ка, ко­торый вы­лез из чёр­ной, глад­кой и чис­тей­шей ма­шины, что­бы ку­пить ко­фе в ла­реч­ке «Те­аПей» на уг­лу. Зап­ла­тив за свой ко­фе, му­жичок не­лов­ко за­сунул ко­шелёк в кар­ман, и при­нял­ся ждать за­каз. Я тут же по­дош­ла к му­жич­ку и, буд­то бы не за­метив, тол­кну­ла его в пле­чо, ак­ку­рат­но и не­замет­но вы­тащив ко­шелёк из кар­ма­на.

— Ох, из­ви­ните! — быс­тро про­рони­ла я, не слу­шая воз­му­щения му­жич­ка, и мгно­вен­но скры­лась за до­мом. Быс­трым ша­гом, поч­ти бе­гом, прош­ла дет­скую пло­щад­ку, не­боль­шое ста­рое де­рев­це с ма­лень­ким до­миком на его вет­вях, и ныр­ну­ла под иву, ко­торой дав­нень­ко не от­ре­зали её вет­ки, из-за че­го они те­перь ва­лялись в мок­рой тра­ве, сви­сая стрём­ны­ми со­суль­ка­ми. От­крыв ко­шелёк, я про­вела паль­ца­ми по двум пя­титы­сяч­ным ку­пюрам и нес­коль­ким ты­сяч­ным и вы­нула их. «Неп­ло­хо, но не прек­расно» — по­дума­лось мне. Уб­рав бу­маж­ки во внут­ренний кар­ман, я ос­мотре­ла ко­шелёк, — тот ока­зал­ся до­воль­но-та­ки неп­ло­хим, впол­не мож­но ко­му-ни­будь сбаг­рить на рын­ке, — и за­суну­ла его в кар­ман джин­сов.

За­тем я выш­ла из-под ивы и ог­ля­делась. Нуж­но ид­ти до­мой. Сде­лав нес­коль­ко ша­гов об­ратно, к дет­ской пло­щад­ке, я по­чувс­тво­вала, что за мной кто-то сле­дит, по­это­му тут же я при­нялась вер­теть го­ловой во все сто­роны. Мне не по­каза­лось: си­нево­лосый па­ренёк, тот са­мый сту­дент со све­тофо­ра, смот­рел пря­мо на ме­ня. Я с вы­зовом пос­мотре­ла на не­го (чёр­ная мас­ка на­дёж­но за­щища­ла моё ли­цо от опоз­на­вания, а то ма­ло ли, мо­жет я боль­ная ка­кая), а тот про­дол­жил смот­реть на ме­ня, при­чём не прос­то смот­реть, а осуж­да­юще пя­лить­ся. Так мы ми­нут пять пе­рег­ля­дыва­лись, по­ка па­рень все же не сдви­нул­ся с мес­та в мою сто­рону. Я тут же раз­верну­лась и пош­ла в точ­но про­тиво­полож­ном нап­равле­нии, че­рез ар­ку, дет­ские пло­щад­ки и га­ражи. Нес­коль­ко раз я обо­рачи­валась, си­нево­лосый за мной не шёл. Это да­вало мне на­деж­ду, что он прос­то пе­репу­тал с кем-то, а вов­се и не ви­дел, как я спёр­ла у то­го му­жика ко­шелёк.

Я сно­ва выш­ла на глав­ную ули­цу и нап­ра­вилась к мос­ту, ко­торый вы­сил­ся над рын­ком. Тре­вож­ное чувс­тво, ко­торое по­яви­лось у ме­ня из-за то­го си­нево­лосо­го, по­тихонь­ку схо­дило на нет. Прой­дя мост и нес­коль­ко дво­ров, в ко­торых сто­яли пре­иму­щес­твен­но пя­ти­этаж­ные хря­щеви­ки, по­битые вре­менем, мо­тоцик­листа­ми и ал­ко­голи­ками, я выш­ла в час­тный сек­тор. Ма­лень­кие ста­рые до­мики сто­яли здесь, сов­сем не по­хожие на гро­мад­ные кот­теджи в дру­гой час­ти го­рода, той, где жи­ли кон­трактные во­ен­ные. Прой­дя нес­коль­ко уло­чек, где да­же до­рог как та­ковых не бы­ло: вмес­то ас­фаль­та бы­ла грязь и мок­рый пе­сок, — я ока­залась пе­ред ста­рым до­мом, в ко­тором да­же ок­на от­сутс­тво­вали, про са­нузел я во­об­ще мол­чу. Уже не раз и не два я тут бы­вала.

Я под­ня­лась по пя­ти гру­бым бе­тон­ным сту­пень­кам, ос­матри­вая до­рогу — ма­ло ли, мо­жет кто-ни­будь уви­дит, что этот дом оби­та­ем. Же­лез­ная, чуть пок­ры­тая ржав­чи­ной дверь пре­датель­ски скрип­ну­ла, ког­да я её от­кры­ла и вош­ла. При­чём в тот мо­мент, ког­да я её зак­ры­вала, так ти­хо и ос­то­рож­но, как ма­лень­кий ре­бёнок зак­ры­ва­ет свою дверь, что­бы не раз­бу­дить ма­му и па­пу, эта чёр­то­ва же­лез­ка сно­ва очень и очень виз­гли­во скрип­ну­ла ржа­выми пет­ля­ми! Да­же ко­локоль­чи­ка не на­до, вот вам от­личный из­ве­щатель о неж­данных гос­тях. Или ждан­ных.

В ко­ридо­ре пах­ло пылью, мра­ком, жух­лостью и ещё чем-то при­тор­но-влаж­ным, по­доз­ри­тель­но при­выч­ным. Опас­но при­выч­ным. Я при­выч­но пе­решаг­ну­ла че­рез не­под­вижные те­ла, да­же не смот­ря на то, как из их губ те­чёт пе­на, а су­жен­ные зрач­ки бе­шено ме­та­ют­ся ту­да-сю­да, ви­дя сов­сем не то, что дол­жен ви­деть нор­маль­ный че­ловек.

— Кто там при­шёл? — раз­дался нег­ромкий го­лос из со­сед­ней ком­на­ты. — Ес­ли эта Чандр, то при­веди её ко мне.

Я ос­та­нови­лась пе­ред де­ревян­ной, силь­но по­пор­ченной ца­рапи­нами и грязью, дверью. Пос­лы­шались ша­ги и скрип по­ловиц. Ме­тал­ли­чес­кая по­тёр­тая руч­ка по­вер­ну­лась, и в ще­ли по­яви­лось зна­комое смуг­лое ли­цо Ве­ника.

— При­вет, Ве­ник. Как де­лиш­ки? — спро­сила я ве­село, при­вет­ли­во мах­нув ру­кой. Я зна­ла, что ис­пы­тыва­ла тер­пе­ние «сек­ре­таря», ибо для не­го сло­во «ве­ник» бы­ло как крас­ная тряп­ка для бы­ка.

Муж­чи­на чуть не за­рычал на ме­ня, схва­тил за ши­ворот и под мои кри­ки «Не тронь ка­пюшон, он и так уже поч­ти отор­вался!» вта­щил ме­ня в ком­на­ту. Хо­тя на са­мом де­ле я впол­не мог­ла ид­ти са­ма, для ме­ня это не проб­ле­ма, все же у ме­ня есть две но­ги. Но, чис­то те­ори­тичес­ки, ес­ли мне отор­вут но­ги, то я смо­гу хо­дит на ру­ках. А мо­жет и не смо­гу.

— Чем по­раду­ешь нас, сол­нышко? — лас­ко­во спро­сил туч­ный му­жик, си­дящий на де­ревян­ном сту­ле, сде­лан­ным нас­толь­ко пло­хо, что да­же я сде­лала бы луч­ше, имея толь­ко од­ну пал­ку и раз­личные фе­калии. Ну, зна­ете, го­ворят же «сде­лано из гов­на и па­лок», так вот этот стул был сде­лан в ра­зы ху­же. И толь­ко из па­лок. За­то си­дело на нем гнус­ное, лжи­вое, по­ганое, под­лое гов­но.

— Ну, вы же зна­ете, я ско­рее, лу­на, чем сол­нышко, — хмык­ну­ла я и ви­нова­то улыб­ну­лась. Но, ка­жет­ся, моя улыб­ка приш­лась «гов­ну» не по вку­су.

— Что при­нес­ла? — гру­бо спро­сил му­жик, по­чесав свою ще­тину на под­бо­род­ке. В мо­ей го­лове от это­го его дей­ствия тут же на­чали мель­кать мыс­ли о том, что че­ловек, от ко­торо­го за­висит моё ра­зум­ное су­щес­тво­вание, боль­ше по­хож на обезь­яну, чем на че­лове­ка.

По­шарив­шись в кар­ма­нах, я дос­та­ла все день­ги, ко­торые у ме­ня бы­ли, кро­ме нес­коль­ких со­тенок, ко­торые я ур­ва­ла, ког­да де­лала с ут­ра в ав­то­бусе ежед­невный круг по го­роду. Я всег­да ос­тавляю то, что до­бываю на этом кру­ге. Фак­ти­чес­ки, это моё про­пита­ние.

Му­жик, по­чесав в сво­ей пер­хотной ше­велю­ре, взял у ме­ня бу­маж­ки и пе­рес­чи­тал их. За­тем он до­воль­но ух­мыль­нул­ся, смял их и за­сунул се­бе в кар­ман.

— При­несёшь зав­тра вдвое боль­ше, я те­бя пох­ва­лю.

Ве­тер за­летел в не­зас­теклён­ное ок­но, прош­мыгнул в щель под дверью и скрыл­ся, ви­тая меж нар­ко­манов.

— Но как же я так со­беру? — вос­клик­ну­ла я чуть не пла­ча.

— Ты вро­де ум­ная, что-ни­будь сде­ла­ешь, — от­ве­тил му­жик, ра­дос­тно пок­ряхты­вая. — А те­перь мо­жешь ид­ти, твой уго­лок все ещё ник­то не тро­гал. Ви­дишь, я дер­жу обе­щание.

Я кив­ну­ла. Те­ло не­щад­но ло­мило. Хо­телось толь­ко че­го-то то­го са­мого, при­тор­но-влаж­но­го и опас­но­го, а ещё луч­ше, ес­ли это­го бу­дет мно­го. И это бу­дет длить­ся дол­го. Но по­ка что мне был дос­ту­пен толь­ко сон. По­это­му, по­ник­нув, я раз­верну­лась и скры­лась за дверью. Тут же пос­лы­шал­ся го­лос Ве­ника:

— Алек­сандр Ва­силь­евич, вы мно­гова­то ей да­ёте. Она мо­жет пе­рей­ти в дру­гую бан­ду, ес­ли вы бу­дете да­вать ей столь­ко за­даний. Она при­носит нем­но­го, но час­то, уч­ти­те это зав­тра, ес­ли она не при­несёт нуж­ное.

— Да-да, — я ус­лы­шала гром­кий и пре­неб­ре­житель­ный зе­вок, — по­дума­ешь…

Я ре­шила даль­ше не под­слу­шивать и прош­ла в сле­ду­ющую ком­на­ту. Не­кото­рые счас­тли­вые, под кай­фом, ва­лялись на мат­ра­цах, ту­по смот­ря в пус­то­ту чер­но­ты ко­ридо­ра, а те, ко­му не пос­час­тли­вилось, так же как и мне при­нес­ти дос­та­точ­но средств на своё счастье, прос­то си­дели, об­ло­котив­шись на сте­ны, стра­дая от ло­моты в кос­тях и ту­пой бо­ли в го­лове. Я прош­ла в свой угол меж двух шир­мо­чек. Здесь, на по­лу, ле­жала по­душ­ка, а под дос­кой, нем­но­го отод­ви­га­ющей­ся, в об­ра­зовав­шей­ся ям­ке, хра­нились мой пас­порт, ма­лень­кий рас­клад­ной те­лефон, за­пас­ная чёр­ная тка­невая мас­ка и не­боль­шие ва­реж­ки, что­бы в хо­лод­ные ве­чера греть ру­ки. Все это бы­ло за­вёр­ну­то в тёп­лый сви­тер, от­ло­жен­ный здесь на хо­лод­ные вре­мена.

Тай­ком стя­нув с се­бя кур­тку, я на­дела сви­тер и дос­та­ла из сво­его кар­ма­на зе­лён­ку. Во вре­мя мо­его по­бега от злоб­ных дя­денек по­лица­ев мне приш­лось упасть, при­чём нес­коль­ко раз, и в двух слу­ча­ях ме­ня при­няла в свои объ­ятия во­да из лу­жи. Тща­тель­но об­ра­ботав ру­ки, я в сво­ём ре­пер­ту­аре про­пус­ти­ла ко­лени, ибо тут пол­ная ком­на­та лю­дей, ко­торые на­ходят­ся не в се­бе, за­тем спря­тала свои сок­ро­вища об­ратно под по­лови­цу и се­ла, скрю­чив­шись в три по­гибе­ли. Ме­ня ожи­дала це­лая ночь бес­прос­ветной бо­ли. Впро­чем, ни­чего но­вого.

На­ут­ро я бы­ла тем са­мым су­щес­твом, ко­торое, ед­ва от­крыв гла­за, уже не­нави­дит весь мир. По сво­ей су­ти я всег­да та­кая, но осо­бен­но хо­рошо это за­мет­но по ут­рам. На­род уже на­чал ти­хонь­ко ше­велить­ся, и, что­бы не зас­тать мо­мент, ког­да за­шеве­лять­ся уже все, я вско­чила на свои две хо­дули (ну, как это бы­ло воз­можно при мо­ей ло­моте в кос­тях (а ведь мне все­го двад­цать три!)), и, ре­шив не це­ремо­нит­ся, а, глав­ное, не встре­чать­ся ни с Ве­ником, ни с Алек­сан­дром Ва­силь­еви­чем, я прос­то вып­рыгну­ла в ок­но. На ули­це бы­ла ох­ри­нитель­но от­стой­ная по­года, мне это нра­вилось, по­это­му я пош­ла, шар­кая, к ос­та­нов­ке, де­лать еже­ут­ренний круг по го­роду, ко­торый за­менял мне за­ряд­ку.

Зас­ко­чив в пер­вый по­пав­ший­ся ав­то­бус, я, по­теряв­шись от кон­тро­лёра в ди­кой тол­кучке, при­нялась ис­кать де­неж­ки для даль­ней­ше­го про­жива­ния в этом скуч­ном и се­ром ми­ре. Вдруг взгляд мой нат­кнул­ся на пре­лес­тную дев­чонку, ко­торая сто­яла, дер­жавшись за по­ручень од­ной ру­кой, а вто­рой ру­кой лис­та­ла лен­ту ли­бо ВК, ли­бо твит­те­ра, для ме­ня это бы­ло не осо­бо ин­те­рес­но. Ин­те­рес­ным для ме­ня бы­ло то, что на её рюк­за­ке вид­не­лись зна­чочеч­ки ве­лико­го и не­под­ра­жа­емо­го Шер­ло­ка, а ещё, ка­жет­ся, Дед­пу­ла и раз­ных ани­мок. Я под­ско­чила к дев­чонке, тем бо­лее что ко мне, по­лыхая страш­ны­ми гла­зами, под­би­рал­ся кон­тро­лёр.

— Лю­бимый фан­дом?

Де­вуш­ка сна­чала опе­шила, ви­димо, ис­пу­гав­шись мо­его ли­ца в мас­ке, но за­тем улыб­ну­лась и от­ве­тила:

— Ше-е-е-ер­лок!

— От­лично! Ты не зна­ешь, ког­да вый­дет пя­тый се­зон и вый­дет ли он во­об­ще? А то я жду, жду, ищу, ищу, а ин­форма­ции нет… — кон­тро­лёр­ша прош­ла ми­мо ме­ня, а де­вуш­ка при­нялась рас­ска­зывать мне, что у ак­тё­ров не очень хо­рошие от­но­шения во вре­мя съ­ёмок, и во­об­ще та­кое плот­ное рас­пи­сание, но все «так на­де­ют­ся, так на­де­ют­ся», а я сто­яла и ки­вала, де­лая вид, что вни­матель­но слу­шаю. На­конец, дев­чонка, спас­шая ме­ня, выш­ла, а я про­дол­жи­ла свою охо­ту. Все­го де­нег у ме­ня соб­ра­лись чуть боль­ше пя­тисот руб­лей, все-та­ки сей­час ут­ро, де­нег ни у ко­го нет, все ус­тавшие и за­нуд­ные едут на ра­боту, что­бы, собс­твен­но, день­ги и за­рабо­тать.

Я уже до­еха­ла до мес­та сво­его оби­тания, мос­та у уни­вера, как вдруг на гла­за мне по­пал­ся ко­шелёк, поч­ти на­поло­вину вы­тащен­ный из кар­ма­на и на­ходив­ший­ся в столь пла­чев­ном по­ложе­нии, что руч­ки са­ми по­тяну­лись его взять. «На лов­ца и ха­лява бе­жит!» — по­дума­лось мне. Но ед­ва я его ак­ку­рат­но взя­ла дву­мя паль­чи­ками и по­тяну­ла, как мои ру­ки тут же пе­рех­ва­тила од­на та­кая здо­ровен­ная ла­донь, ко­торая впол­не нор­маль­но так об­хва­тыва­ла обе мои кис­ти. Я ти­хо пис­кну­ла и под­ня­ла гла­за на вла­дель­ца столь не­од­нознач­но ма­нив­ше­го ме­ня ко­шель­ка. Па­рень был в ка­пюшо­не и шап­ке, но нес­коль­ко пря­док си­них во­лос, выг­ля­дывав­ших на уров­не шеи, ме­ня во­об­ще не ра­дова­ли. Хо­тя, в ка­ком смыс­ле «не ра­дова­ли»: сей­час я обос­ра­лась та­кими кир­пи­чами, ка­ких не бы­вало да­же с по­лица­ями.

Нак­ло­нив­шись ко мне, па­цан, яв­но ух­мы­ля­ясь, шеп­нул мне на ухо, что на по­тол­ке сто­ит ка­мера, и ес­ли я нач­ну вы­рывать­ся, то он вы­зовет по­лицию и по­кажет, кто по­хозяй­ни­чал в ко­шель­ках у пас­са­жиров это­го ав­то­буса. Я вжа­ла го­лову в пле­чи и в от­вет ти­хо от­ве­тила, что, что бы он ни ре­шил со мной сде­лать, мож­но все без сек­су­аль­но­го под­тек­ста, на что этот чу­вак нег­ромко хо­хот­нул.

Выш­ли мы на ос­та­нов­ке у уни­вера. Па­рень ски­нул с се­бя ка­пюшон, по­казав ми­ру свои «прек­расные вь­ющи­еся ло­коны». Хо­тя на са­мом де­ле в ка­кой-то мо­мент я да­же по­дума­ла, что у не­го во­лосы ухо­жен­нее мо­их. Но, ес­ли так по­думать и учесть от­сутс­твие у ме­ня ван­ной ком­на­ты, то ме­ня мож­но оп­равдать.

Все ещё дер­жа ме­ня за ру­ки, си­нев­ла­сое чу­до пе­реш­ло све­тофор и ока­залось вмес­те со мной у ки­ос­ка с ча­ем, у то­го са­мого вче­раш­не­го «Те­аПей». Око­ло не­го бы­ла не­боль­шая оче­редь че­ловек эдак из трёх сту­ден­тов, ко­торые не ус­пе­ли да­же чаю вы­пить пе­ред ухо­дом в уни­вер, что уж тут го­ворить про при­готов­ле­ние хоть ка­кой-ни­будь еды.

— Да­вай до­гово­рим­ся, а? Мы с то­бой по­гово­рим, вот бук­валь­но ми­нут пят­надцать, и ты мо­жешь ва­лить на все че­тыре сто­роны, — ска­зал па­рень, поп­ра­вив сум­ку на сво­ём пле­че. — Прос­то по­гово­рим.

Я скри­вилась:

— Сна­чала «прос­то по­гово­рим», по­том «я на те­бя за­яву на­катаю», а по­том «в тю­ряге бу­дешь щеп­ки от зу­бочис­ток из зу­бов вы­ковы­ривать»! Ви­дели, зна­ем! — я фыр­кну­ла, ста­ра­ясь вы­вер­нуть­ся из цеп­ких рук си­нев­ла­сого чу­да. По­жалуй, это­го пар­ня мож­но на­зывать толь­ко «чу­дом», как ми­нимум до ме­ня сей­час это дош­ло, по­тому что я рас­смот­ре­ла его при не­яр­ком фо­нар­ном све­те, ко­торый уга­сал с каж­дой се­кун­дой, по­тому что где-то на вос­то­ке уже раз­го­ралась за­ря.

Он был до­воль­но сим­па­тич­ный, да­же, мо­жет, чуть-чуть боль­ше чем «до­воль­но». Тре­уголь­ное ли­цо, си­ние во­лосы, соб­ранные в не­тугой хвос­тик на за­тыл­ке, и рас­ко­сые глаз­ки цве­та пе­рез­ревше­го бо­ярыш­ни­ка, — чем-то этот чу­вак сма­хивал на древ­не­го, но очень ум­но­го ма­га, у ко­торо­го есть крем от мор­щин. Не то что­бы я сра­зу же по­дума­ла, что хо­чу от не­го де­тей, но па­ру мыс­ли­шек на эту те­му все же прос­коль­зну­ло где-то в глу­бине мо­его жал­ко­го соз­на­ния.

— Хм, ес­ли не бу­дешь с ума схо­дить и прос­то по­гово­ришь со мной, то, я ду­маю, ты обой­дёшь­ся без зу­бочис­ток. Хо­чешь ко­фе? — си­нево­лосый дос­тал свой ко­шелёк, прос­ле­див за тем, как прис­таль­но я на не­го пос­мотре­ла. — Да­же не на­дей­ся, — он от­крыл его, но ко­шелёк ока­зал­ся пуст. Па­ру се­кунд я смот­ре­ла на не­го с ши­роко рас­кры­тыми гла­зами, ти­па «блять, ка­кого хуя», а по­том до ме­ня дош­ло, что это бы­ла прос­то при­ман­ка. Суч­ка си­нево­лосая! За­чем я ему?! Не­уж­то все-та­ки спа­лил ме­ня тог­да? О, бо­же! По­хоже, пря­мо пе­редо мной мо­нах, ко­торый го­тов бес­плат­но по­мочь лю­бому же­ла­юще­му, что-то ти­па «раз ты сту­пила на сколь­зкую тро­пин­ку во­ровс­тва, то я го­тов те­бя спас­ти и вы­тащить на до­рожень­ку из бу­лыж­ни­ка чис­той со­вес­ти!», блин! А по­том оп­ла­ту бе­рут на­турой! Стра­на дол­жна знать сво­их уро­дов!

— Мне нель­зя ко­фе, — я все же вы­вер­ну­лась и, скрес­тив ру­ки на гру­ди, от­верну­лась. — Та­хикар­дия. Мож­но чай?

Па­рень по­жал пле­чами и дос­тал из внут­ренне­го кар­ма­на ак­ку­рат­но сло­жен­ные бу­маж­ки с обоз­на­чени­ями со­тен. Оче­редь как раз дош­ла до не­го, и си­нево­лосый ска­зал что-то в окош­ко, где си­дела ми­ловид­ная де­вуш­ка с длин­ны­ми кра­сивы­ми ме­лиро­ван­ны­ми во­лоса­ми и с мет­ро­выми ног­тя­ми как у древ­ней ведь­мы. Точ­но, ли­бо у неё праз­дник в бли­жай­шие два дня, ли­бо же зар­пла­ту не­дав­но по­лучи­ла. По­том я ки­нула взгляд на­зад, на не­доволь­ных сту­ден­тов, ко­торые за­няли оче­редь за си­нево­лосым, и в го­лове щёл­кну­ло, что впол­не воз­можно, что у де­вуш­ки есть спон­сор, при­чём до­воль­но-та­ки ос­но­ватель­но бо­гатый. Се­кун­ду я ду­мала, на­лич­ны­ми или все же по кар­точке ей мо­гут вы­давать день­ги, и все же ре­шила, что по кар­точке. Сза­ди, на стен­ке око­ло ра­кови­ны за де­вуш­кой, ви­села ма­лень­кая су­моч­ка, ку­да вле­зет мак­си­мум боль­шой и длин­ный те­лефон, клю­чи и кар­точка. Да­же для ко­шель­ка не ос­та­лось бы мес­та. А для кра­жи по кар­точке у ме­ня нет обо­рудо­вания. Ну, то есть, как нет: есть но­жик, и я мо­гу им по­уг­ро­жать, что­бы она ска­зала па­роль, но, в дан­ном слу­чае, риск — де­ло неб­ла­город­ное. Зна­чит, я в ми­нусе.
У де­ревян­но­го вы­соко­го сто­лика вста­ли две де­вуш­ки, при­чём у од­ной из них на ще­ке, чуть ни­же гла­за, вид­нелся здо­ровен­ный та­кой фин­гал, ко­торый яв­но пы­тались за­мазать. Мне, как че­лове­ку, ко­торый час­то по­луча­ет то по баш­ке, то по зад­ни­це — при­чём пя­тая точ­ка по­луча­ет боль­ше прик­лю­чений, чем си­няков — бы­ло прек­расно вид­но, что этот си­няк был пос­тавлен день-два на­зад, ку­лаком, с оп­ре­делён­ным ко­личес­твом си­лы, при ко­торой на те­ле ос­та­ют­ся ужас­ные си­няки, а бо­ли как та­ковой нет. Раз­ве что ду­шев­ная. Так ска­зать, до по­хорон за­живет, до свадь­бы рас­чи­ха­ет­ся.

— Ох, ну что мож­но сде­лать? — вос­кли­цала без­финга­лая под­ру­га, удер­жи­вая обе­ими ру­ками бу­маж­ный ста­кан­чик и за­гадоч­но под­ни­мая ра­зук­ра­шен­ные бро­ви. — Бь­ёт зна­чит лю­бит, — де­вуш­ка пе­реве­ла те­му на что-то дру­гое.

Я тут же от­верну­лась и сде­лала нес­коль­ко ша­гов к до­роге. Се­кун­ду я ду­мала, съ­ебать­ся по-быс­тро­му или нет, а по­том все же ре­шила ос­тать­ся. Все рав­но до двух ча­сов мне де­лать не­фиг, — два ча­са са­мый раз­гар бо­гатень­ких па­пиков, — а этот си­нево­лосый мо­жет, хоть угос­тит чем-ни­будь. Прав­да, ско­рее все­го очень «не­полез­ным», но с учё­том то­го, что ни­какой пи­щи я не при­нима­ла дня эдак два, то я впол­не пе­рету­су­юсь. Ху­же гас­три­та в шес­тнад­цать лет мо­жет быт толь­ко об­лы­сение в двад­цать два, что мне не гро­зит, так что все.
Де­вуш­ка с си­няком вы­тира­ла слё­зы и жа­лоб­но на­гова­рива­ла на жизнь, иг­но­рируя ста­рания сво­ей под­ру­ги рас­ска­зать о сво­их прик­лю­чени­ях на вы­ход­ных. Я по­кача­ла го­ловой, ду­мая, что сло­ва «бь­ёт зна­чит лю­бит» соз­да­ны ав­то­рами «го­рит зна­чит за­мёрз», «бу­ха­ет зна­чит трез­венник», «по­весил­ся зна­чит счас­тлив» и «во­ру­ет зна­чит чес­тный».
Из-за мо­ей спи­ны по­явил­ся ве­ликий си­нев­ла­сый. Я бла­годар­но кив­ну­ла, при­няв боль­шой бу­маж­ный ста­кан­чик, но так и не отор­ва­ла взгляд от де­вуш­ки, ко­торая слёз­но жа­лова­лась под­ру­ге. Не знаю, че­го я жда­ла, но че­го-то точ­но жда­ла. Толь­ко вот ни­чего уди­витель­но­го так и не по­яви­лось и я, ра­зоча­ровав­шись и за­мучав­шись слу­шать слёз­ную буй­ду, пос­ле­дова­ла вслед за но­вым зна­комым си­нево­лосым.

Встав у пе­рехо­да, мы ту­по пя­лились на све­тофор. Го­ворить я на­чинать не хо­тела, хоть мне и бы­ло до­воль­но ин­те­рес­но, что нуж­но от ме­ня это­му пар­ню, да вдо­бавок ещё и без уг­ро­зы сесть за ре­шёт­ку, а па­рень, по­хоже, не знал, как имен­но на­чать сей раз­го­вор. Крас­ный че­лове­чек миг­нул и по­гас, тол­па, встав­шая у края тро­ту­ара, тот же миг дви­нулась на дру­гую сто­рону до­роги. Си­нево­лосый схва­тил ме­ня за ло­коть, яв­но ду­мая, что я сбе­гу, скрыв­шись сре­ди од­но­об­разных скуч­ных морд ок­ру­жа­ющих, но до не­го яв­но не дош­ло, что я мог­ла уй­ти ещё де­сять ми­нут на­зад, прос­то раз­вернув­шись око­ло ки­ос­ка. Я ос­та­лась толь­ко по­тому, что мне бу­дет скуч­но, а ба­тарей­ка на пле­ере на­ходит­ся в сос­то­янии смер­тель­но­го ма­раз­ма. То есть, ещё ра­бота­ет, но мак­си­мум она про­тянет трид­цать ми­нут.

— Итак, рас­ска­жи мне, как же ты дош­ла до та­кого ни­за жиз­ни, как во­ровс­тво? — спро­сил па­рень, эле­ган­тно от­хлё­бывая свой ко­фе, или что он там пь­ёт.

Я по­жала пле­чами, чувс­твуя, что все-та­ки нат­кну­лась на «мо­наха»:

— Да прост, так выш­ло. А за­чем те­бе?

— Ну, у ме­ня есть два ва­ри­ан­та от­ве­та: бла­город­ный и не очень. Те­бе ка­кой? — мы по­дош­ли к ещё од­ной зеб­ре, ко­торая ве­ла к вхо­ду в ма­лень­кий скве­рик. Од­на чёр­ная блес­тя­щая ма­шина, ярос­тно сиг­на­ля и иг­но­рируя све­жую бе­лую по­лосу крас­ки, про­еха­ла по лу­же, об­дав обе сто­роны ули­цы вче­раш­ней во­дой. Я ус­пе­ла от­прыг­нуть, уже дав­но при­вык­шая к иди­отам, лю­бящим пус­кать фон­та­ны на этой ули­це, а вот си­нев­ла­сый те­перь удив­лённо рас­смат­ри­вал из­рядно про­мок­шие чер­ные крос­совки, у ко­торых ког­да-то бы­ла бе­лая по­дош­ва.

За­жег­ся зе­лёный.

— Да­вай сна­чала бла­город­ный, а по­том не очень, — пос­мотрев сна­чала на­лево, по­том нап­ра­во, а по­том, на вся­кий слу­чай, на­верх, я пош­ла, пе­рес­ту­пая че­рез лу­жи.

Си­нево­лосый нап­ра­вил­ся вслед за мной, для ус­по­ко­ения от­хлеб­нув ещё нем­но­го ко­фе. Ибо, ка­жет­ся, он был го­тов урыть за свои крос­совки то­го во­дилу.

— Окей. Бла­город­ный: я по­думал, что те­бе мо­жет, не нра­вит­ся твоя жизнь, и ты за­хочешь её из­ме­нить и все та­кое, и я нас­тавлю те­бя на путь ис­тинный, зна­ешь, как в ста­рых муль­ти­ках, ког­да ни­щий маль­чик на­ходит се­бе учи­теля, мо­гущес­твен­но­го ма­га, обу­ча­ет­ся у не­го и у не­го на­лажи­ва­ет­ся жизнь, — с не­ба за­капал дож­дик. Мне по­каза­лось, что это на не­бе кто-то ус­лы­шал сло­ва это­го па­рень­ка и зар­жал нас­толь­ко силь­но, что аж на гла­зах выс­ту­пили сле­зы. А, мо­жет, он ули­чил в сло­вах си­нево­лосо­го ложь и обос­сал его.

— А ты ко всем бро­дяж­кам под­хо­дишь, что­бы по­мочь им? — по­ин­те­ресо­валась я, пря­чась под де­рево от ка­пель. «Мо­нах» он, ко­неч­но, и есть «мо­нах», но по­гово­рить мне все же хо­телось. Скуч­но од­ной по од­ной и той же ули­це хо­дить оди­нокой-то!

— Вот здесь кро­ет­ся неб­ла­город­ный ва­ри­ант. Ты сим­па­тич­ная, и, я по­думал, что, воз­можно, ес­ли я те­бе по­могу, то ты от­бла­года­ришь ме­ня. Как-ни­будь, — па­рень хмык­нул и

— А ес­ли я спи­доз­ная? — лу­каво спро­сила я, внут­ренне хва­ля се­бя, что сра­зу же наш­ла «мо­наха». Вот толь­ко стран­но, что он сра­зу же приз­нался, что не про­тив что-ни­будь по­иметь с то­го, что те­бя при­ютит. Или прос­то те­бя по­иметь.

Си­нево­лосый пос­мотрел на ме­ня та­ким взгля­дом, что яс­но чи­талось, что об этом он как-то не по­думал. Я сде­лала па­ру жи­день­ких хлоп­ков, ти­па «ну поз­драв­ляю, что ты та­кой ту­пой», хо­тя на са­мом де­ле бо­лез­ни им­мунно­го де­фици­та у ме­ня не бы­ло. Хо­чу ска­зать, что сло­во «СПИД» всег­да пу­га­ет пар­ней, ко­торые под­хо­дят ко мне «поз­на­комит­ся» и «вы­пить чаю». Но по­рой ме­ня са­му пу­га­ют пар­ни, ко­торые под­хо­дят со мной по­гово­рить и пред­ла­га­ют «пе­ресечь­ся как-ни­будь ещё раз», но так и не уви­дели мо­его ли­ца, (я же всег­да в мас­ке). Ти­па ну вы же не ви­дели ни ра­зу ме­ня, а пред­ла­га­ете что-то. Стран­но все-та­ки.

— Со­рян, спа­сибо, ко­неч­но, за по­мощь и все та­кое, но, я ду­маю, что я са­ма справ­люсь. Не при­выкать, — я по­жала пле­чами, по­тому что бо­лее бре­дово­го раз­го­вора у ме­ня в жиз­ни не бы­ло, и уже раз­верну­лась, что­бы уй­ти, прих­ва­тив ха­ляв­ный ста­кан­чик чая, как си­нево­лосый сно­ва за­дал воп­рос.

— Но по­чему ты во­ру­ешь?

Я за­дума­лась. По сво­ей су­ти, я во­рую, что­бы мне вы­дали нар­ко­ту, а нар­ко­та обыч­но да­ёт эф­фект смер­ти, зна­чит, я во­рую, что­бы сдох­нуть. Но по­чему бы не сде­лать все про­ще и прос­то не на­мылить ве­рёв­ку? Или взять нож в ру­ки, то­же не­боль­шая проб­ле­ма… Бля, за­чем я во­рую?

— Я во­рую, что­бы от­дать долг, ко­торый на мне ви­сит. С мо­ей су­деб­ной ис­то­ри­ей ме­ня ни­куда ра­ботать не при­нима­ют, а день­ги нуж­ны, — я стрях­ну­ла с но­са боль­шую кап­лю, ко­торая упа­ла на ме­ня от­ку­да-то свер­ху. — Ес­ли бу­дешь пи­сать на ме­ня за­яву, буд­то бы я те­бя об­во­рова­ла, то ска­жи по­лица­ем, что на те­бя на­пала та-са­мая-дев­ка-в-мас­ке, они пой­мут. Уже нес­коль­ко раз ме­ня пы­тались пой­мать, три вро­де за пос­ледний ме­сяц, но я всег­да от них убе­гаю, — я бы­ла гор­да со­бой, как ни­ког­да. — Прав­да, до это­го ме­ня ло­вили, и я си­дела в клет­ке до­воль­но дол­го, но не суть де­ло, так ска­зать. Адью, па­цан, при­ят­но бы­ло по­бол­тать. За чай от­дель­ное спа­сибо, в сле­ду­ющий раз, ес­ли встре­чу, то об­во­ровы­вать не бу­ду, чес­тно!

— И на том спа­сибо, — хму­ро от­ве­тил па­рень и по­лез ку­да-то в кар­ман. За­видев, что я уже ухо­жу, он поп­ро­сил по­дож­дать, чер­кнул что-то на лис­точке ог­рызком ка­ран­да­ша и про­тянул мне. — На. Мой ад­рес. Ес­ли вдруг что на­до бу­дет, то ты за­ходи. Про оп­ла­ту я по­шутил, не вол­нуй­ся. Я до­ма толь­ко ночью бы­ваю, в ос­таль­ное вре­мя в уни­вере, так что смот­ри.

Я при­няла лис­тик. Ак­ку­рат­ный под­черк, та­кой был у учи­тель­ни­цы фи­зики в мо­ей шко­ле, уголь­ный, с тща­тель­но вы­веден­ны­ми бу­ков­ка­ми для кра­соты. Точ­нее, мне бы ка­залось, что их тща­тель­но вы­води­ли, ес­ли бы я сво­ими гла­зами толь­ко что не уви­дела, как си­нево­лосый на ве­су на­писал все так кра­сиво.

— Не бо­ишь­ся, что я твою квар­ти­ру ог­раблю? — спро­сила я ти­хо, ус­та­вясь на ад­рес.

— Нет, — твёр­до от­ве­тил па­рень, улыб­нувшись. — Ес­ли те­бе по­надо­бят­ся день­ги, то ты мо­жешь прос­то прий­ти ко мне и поп­ро­сить. За­чем же сра­зу же гра­бить?

Ска­зать, что я бы­ла по­раже­на — ни­чего не ска­зать. Раз­ве та­кое бы­ва­ет? Об­ма­ныва­ет ведь на­вер­ня­ка… толь­ко по­чему же мой зо­лотой ко­локоль­чик, пред­ска­зыва­ющий об­ман и опас­ность, мол­чит?

— Лад­но, да­вай, мань­як-са­мо­уч­ка, ес­ли вдруг че­го, то при­ходи, — си­нево­лосый раз­вернул­ся, и за­шагал к све­тофо­ру.

— А что я бу­ду дол­жна? — гром­ко вос­клик­ну­ла я, ста­ра­ясь пе­рек­рыть шум сно­ва дви­нув­шихся ма­шин.

— В за­виси­мос­ти от то­го, что ты поп­ро­сишь!

Я прос­ле­дила взгля­дом за сво­им но­вым зна­комым, ко­торый пе­решёл до­рогу, про­шёл ка­лит­ку и, как ни в чем не бы­вало, слов­но толь­ко что да­же не раз­го­вари­вал с во­риш­кой, ко­торая хо­тела его ог­ра­бить, во­шёл в зда­ние уни­вера. Се­кун­ду я смот­ре­ла на плас­ти­ковые две­ри, ко­торые мед­ленно зак­ры­лись за ним. На ду­ше бы­ло нес­по­кой­но. По­том я пе­реве­ла взгляд на бу­маж­ку, раз­ду­мывая, что же с ней де­лать, по­ка прос­то не взя­ла и не ском­ка­ла её, за­кинув ку­да-то да­леко в тра­ву, нас­коль­ко мог про­лететь ко­мок бу­маги в дождь.
От­лично. Прек­расно. «От это­го при­дур­ка я из­ба­вилась, те­перь мож­но за­нять­ся ра­ботой», — ре­шила я и пош­ла к ла­реч­ку «Те­аПей», ис­кать сво­их по­тен­ци­аль­ных жертв. Так ска­зать, труд сде­лал из че­лове­ка обезь­яну, но я, прав­да, уже пе­рет­ру­дилась.

То ли мне этот па­цан ис­портил весь нас­трой, то ли прос­то день се­год­ня не очень хо­роший, но де­нег у ме­ня под ко­нец дня бы­ло как сне­га во вре­мя за­сухи в Са­харе: ноль. И уже ког­да элек­трон­ные ча­сы, ви­сев­шие над вхо­дом уни­вера, по­казы­вали ров­но пол­ночь, я сда­лась. Де­нег нет, но вы дер­жи­тесь. Что де­лать-то? Бо­юсь, для ме­ня это мо­жет за­кон­чить­ся не очень хо­рошо, по­тому что Алек­сандр Ва­силь­евич, это доб­рое и хо­рошее гов­но, ес­ли бу­дет в пло­хом нас­тро­ении, мо­жет ме­ня силь­но на­казать. М-да, пра­виль­но го­ворил Ве­ник, нуж­но ва­лить, ва­лить-ва­лить ку­да-ни­будь от не­го, толь­ко где же най­ти но­вых пос­тавщи­ков чу­додей­ных по­рош­ков? Го­родиш­ко не­боль­шой, один Шу­рик и есть, собс­твен­но. Блин.

Но все же, как бы все пло­хо у ме­ня с день­га­ми не бы­ло, я нап­ра­вилась об­ратно. «До­мой», ес­ли мож­но на­зывать это от­вра­титель­но мес­то сво­им до­мом. По пу­ти я раз­гля­дыва­ла све­тящи­еся не­оно­вые вы­вес­ки ма­гази­нов и груп­пы ре­бят, ко­торые, ве­село и пь­яно хо­хоча, ку­да-то шли, ви­димо, что­бы даль­ше про­дол­жать свой праз­дник. Но осо­бен­но я лю­била смот­реть на оди­ночек, лю­дей, ко­торые шли од­ни, слу­шали му­зыку, ко­торая гром­ко ора­ла в на­уш­ни­ках, от­вле­кая от внеш­не­го ми­ра. Сле­дить за их ли­цами бы­ло ин­те­рес­но. Буд­то бы му­зыка пе­рено­сила их в дру­гие ми­ры, да­вая воз­можность быть там, где нам быть не­воз­можно.

Ка­кой же наш мир хо­лод­ный, черт! Как внеш­не, так и внут­ренне. Весь наш мир, чёр­ный, про­тив­ный, лип­кий, как нефть, вли­ва­ет­ся в на­ши те­ла, де­лая его от­врат­ным, чёрс­твым, гад­ким. Я — са­мо до­каза­тель­ство это­го.

Уди­витель­но, но я рань­ше бы­ла до­воль­но обы­ден­ным че­лове­ком, чья цель в об­щес­тве обоз­на­чалась как «ВЫ­РАС­ТИ И СДАТЬ ЁБА­НЫЕ ЭК­ЗА­МЕНЫ», что­бы стать нор­маль­ным чле­ном сей груп­пы. По­чему-то цель бы­ла вы­пол­не­на, а вот чле­ном я не ста­ла. Точ­нее, я не ста­ла чле­ном нор­маль­но­го об­щес­тва. Я ста­ла кем-то на уров­не плин­ту­са, ка­ким-то жал­ким му­равь­ём, ко­торо­го лю­ди не за­меча­ют до тех пор, по­ка он не спиз­дит ка­кой-ни­будь ку­сочек ар­бу­за с пок­ры­вала для пик­ни­ка.

Ког­да я толь­ко ро­дилась, ма­ма ос­та­вила ме­ня в при­юте, точ­нее, сда­ла в дом ма­лют­ки, дав мне ми­лей­шее имеч­ко Ин­фанта, а фа­милию да­ла па­пину, Те­мудо. Что с ни­ми, где они, жи­вы ли они — без по­нятия, да и не хо­чу я про это знать. Так же, как и они не хо­тят знать про ме­ня. Впро­чем, я нем­но­го вру: я очень хо­чу уз­нать ка­кого хе­ра мне да­ли та­кое имя?!
Так как я бы­ла очень сим­па­тич­ным по сво­ей мор­дашке ре­бён­ком, да ещё и на удив­ле­ние спо­кой­ным (так рас­ска­зыва­ли вос­пи­татель­ни­цы), ме­ня быс­тро взя­ли, и да­ли но­вое имя Лу­сина­рия. Ве­зёт же мне на ёб­ну­тых родс­твен­ничков, у ко­торых с го­ловуш­кой не все в по­ряд­ке! Хоть бы нор­маль­ное за­рубеж­ное имя да­ли, ти­па Ан­же­лика или там Иза­бель, про эти име­на хоть что-то кто-то зна­ет! Ког­да ме­ня при­нима­ли в шко­лу, то ди­рек­три­са и сек­ре­тарь смот­ре­ли на ме­ня круг­лы­ми гла­зами, со­вер­шенно не по­нимая, что это за имя та­кое.

Я во­об­ще бы­ла та­ким вот ту­маном с зад­ней пар­ты, ко­торый ник­то не за­меча­ет. Ко­неч­но, друзья у ме­ня бы­ли, но по­том они пе­ре­еха­ли/сме­нили шко­лу/прос­то пе­рес­та­ли об­щать­ся, и я, впро­чем, не­уди­витель­но, ос­та­лась од­на. У ме­ня бы­ло слиш­ком ма­ло ин­те­ресов, что бы най­ти дру­зей, по­это­му я прос­то, так ска­зать, жи­ла. Про­учи­лась один­надцать клас­сов, кое-как сда­ла ЕГЭ (с пер­во­го ра­за) и у­еха­ла учить­ся сю­да, в этот го­род, ибо ос­та­вать­ся с сю­сюка­ющи­ми ро­дите­лями бы­ло мне в тя­гость. Здесь все под от­кос и пош­ло. Пос­ле оп­ре­делён­но­го мо­мен­та.
Я впол­не се­бе нор­маль­но и спо­кой­но пос­ту­пила на бух­галте­ра, за­сели­лась в об­ща­ге и пла­ниро­вала на­чать счас­тли­вую жизнь, как вдруг по­няла, что счас­тли­вая жизнь у ме­ня по­чему-то не скла­дыва­ет­ся без ок­ру­жа­ющих. Мои на­выки об­ще­ния с людь­ми бы­ли на уров­не плин­ту­са, и я не име­ла дру­зей, но, да­же не смот­ря на то, что я до­воль­но-та­ки оди­ноч­ный че­ловек, мне все рав­но хо­телось, что­бы иног­да кто-ни­будь был ря­дом.

Так я и по­палась.

Как сей­час я пом­ню, что я приш­ла на ве­черин­ку, в честь но­вого учеб­но­го го­да, толь­ко лишь что­бы поз­на­комит­ся со все­ми, най­ти дру­зей. Од­на ком­па­ния мне по­каза­лась очень ин­те­рес­ной, и я им то­же по­каза­лась ин­те­рес­ной, точ­нее, как я ду­мала. Но все бы­ло нем­но­го не так. Пос­ле ве­черин­ки ре­бята ре­шили мне по­казать ноч­ной го­род, про­вес­ти эк­скур­сию, а за­од­но и про­вес­ти «об­ряд пос­вя­щения» в их бан­ду. Ко­неч­но, «об­ряд» я прош­ла, ибо не зна­ла, что это во­об­ще за по­рошок та­кой. Как бы мне о нем не рас­ска­зыва­ли, да и я не чи­тала о нем, по­это­му и не наш­ла в нем ни­чего стран­но­го или опас­но­го. За­то по­том наш­ла.

Мои «друзья» да­вали мне по­нем­но­гу, за­тем на­чали тре­бовать день­ги, по­том ска­зали «са­ма до­бывай». За про­гулы ме­ня от­числи­ли, па­ру раз чуть по­лиция не пой­ма­ла ме­ня с нар­ко­тика­ми, но за­то ло­вила за во­ровс­твом, по­тому что за свой кайф я дол­жна бы­ла пла­тить. Нет кай­фа от жиз­ни — по­лучай он нар­ко­ты. Прав­да, он не дол­гий, но ведь чем боль­ше его у те­бя, тем доль­ше прод­лить­ся твой эк­стаз.

Иног­да у ме­ня не бы­ло воз­можно от­дать день­ги, и тог­да ме­ня на­чали за­писы­вать в дол­жни­ки. Моя дол­го­вая во­рон­ка рос­ла и рос­ла, по­ка не до­рос­ла поч­ти по пя­тиде­сяти ты­сяч, для мо­их сту­дент­ских лет это бы­ли боль­шие день­ги. А там уже и жизнь окон­ча­тель­но прев­ра­тилась в кош­мар. В по­гоню, как го­ворит­ся, за «кай­фом».

Хо­лод­ный дом с чер­ны­ми глаз­ни­цами-ок­на­ми, ко­торый ды­шал на ме­ня про­моз­глым воз­ду­хом, сто­ял на пус­той ули­це, ни­чуть не из­ме­нив­ший­ся. Глу­боко вздох­нув, я по­дош­ла к од­но­му окон­но­му про­ёму, око­ло ко­торо­го был не­боль­шой де­ревян­ный ящи­чек, за­лез­ла в ком­на­ту и ог­ля­делась. Все ос­та­лось преж­ним. Та­кие же му­чени­ки со сле­зами на гла­зах, ко­торые прос­то хо­тят по­лучить нем­но­го счастья, та­кой же за­пах как в ста­ром жух­лом под­ва­ле, та­кая же ть­ма. Пос­то­яв где-то с ми­нуту, рас­смат­ри­вая ком­на­ту, что­бы гла­за при­вык­ли к тем­но­те, я сде­лала па­ру ша­гов к сво­ему угол­ку, но тут ме­ня ос­та­новил нег­ромкий, бар­ха­тис­тый и явс­твен­но лжи­вый ок­лик:

— Чандр!

Вы­дох­нув, я обер­ну­лась, ощу­тив, как ме­ня про­била лёг­кая дрожь.

— Чандр, что, две­ри для те­бя те­перь та­бу? Не зна­ешь, как нуж­но за­ходить? — спро­сил Алек­сандр Ва­силь­евич, скрес­тив ру­ки на гру­ди.

— Знаю, — я су­дорож­но сглот­ну­ла и за­суну­ла ру­ки в кар­ма­ны, га­дая, ку­да же мне их луч­ше деть. И ку­да деть­ся са­мой от опас­но­го раз­го­вора.

Шу­рик по­манил ме­ня паль­цем к се­бе. Я по­дош­ла к не­му, стра­шась то­го воп­ро­са, ко­торый он мне сей­час за­даст.

— Что при­нес­ла? — уже ку­да ти­ше спро­сил Алек­сандр Ва­силь­евич, прис­таль­но всмат­ри­ва­ясь в мои гла­за.

Я по­жала пле­чами, по­казы­вая пус­тые ру­ки. Ну не смог­ла я се­год­ня ни­чего взять, ну что я сде­лаю. Фор­ту­на мне по­маха­ла хвос­ти­ком, но не руч­кой, увы.

Шу­рик пос­мотрел сна­чала на мои ла­дони, по­том на моё ли­цо в мас­ке, по­том сно­ва на ла­дони, по­том сно­ва на ли­цо.

— Из­де­ва­ешь­ся? — спро­сил Ва­силь­евич. Его ли­цо те­перь не вы­ража­ло за­бот­ли­вую лю­бовь. Это бы­ло ско­рее что-то вро­де гри­масы злос­ти.

— Я, по­жалуй, пой­ду, — про­бор­мо­тала я, с ужа­сом наб­лю­дая за из­ме­нени­ями на мор­де злоб­но­го му­жика.

Шу­рик зло ус­мехнул­ся:

— Че­рез ок­но? Зна­ешь, де­вуш­ки, вы­ходя­щие че­рез ок­но, ча­ще ос­тавля­ют след на ас­фаль­те, чем в чь­ей-то жиз­ни. Так что пой­дём-ка я те­бя про­вожу до две­ри… — муж­чи­на фыр­кнул и его злую мор­да­ху оза­рил ос­кал на­чина­юще­го са­дис­та.

— Эм, да я са­ма… — про­тяну­ла я, ду­мая, что на­до ва­лить-ва­лить-ва­лить, но один па­рень, сто­ящий в тем­но­те за Шу­риком, ко­торо­го я не за­мети­ла сна­чала, схва­тил ме­ня за мою мно­гос­тра­даль­ную ру­ку и по­тащил в сто­рону так на­зыва­емо­го «ка­бине­та» Алек­сан­дра Ва­силь­еви­ча. Я вы­рыва­лась, как мог­ла, — сек­су­аль­ное рабс­тво за дол­ги в мои пла­ны не вхо­дило, — и за эти пять се­кунд, по­ка ме­ня та­щили до ком­на­ты, я осоз­на­ла весь ужас си­ту­ации, в ко­торой я ока­залась. В тот миг, по­ка мы про­ходи­ли ми­мо ко­ридо­ра с вход­ной дверью, я, на­конец, смог­ла вы­вер­нуть­ся и бро­силась к вы­ходу, но ме­ня тут же нас­тигла ка­ра не­бес­ная в ви­де ку­лака по го­лове, и я, с выс­ту­пив­ши­ми на гла­зах сле­зами, рух­ну­ла на пол. Скру­тив мне ру­ки, па­рень под­нял ме­ня и сно­ва по­тащил по ко­ридо­ру, шеп­ча что-то вро­де «ёб­ну­тая в край», а мо­жет и че­го по­хуже.

В ка­бинет ме­ня бук­валь­но за­кину­ли, по­тому что я все рав­но про­дол­жа­ла от­би­вать­ся. На­конец, кое-как пе­ревя­зав мне чем-то ру­ки, па­рень тол­кнул ме­ня и я, по­кач­нувшись, упа­ла на де­ревян­ные дос­ки, чуть не шан­да­рах­нувшись со все­го раз­ма­ху го­ловой об край сто­ла, что кон­чи­лось бы для ме­ня ле­таль­но. Под­ско­чив на но­ги, я при­нялась ос­матри­вать­ся и ис­кать вы­ход. Черт, ког­да ус­пе­ли за­коло­тить ок­но? Зи­ма, хо­лода, оди­нокие до­ма? Все, вы­хода нет?

— Ну что ж ты де­ла­ешь, Лу­неч­ка… — про­тянул Шу­рик, по­тирая паль­цы и от­го­няя дви­жени­ем го­ловы па­цана, что ме­ня та­щил. — Ну, вот за­чем? Я те­бе сколь­ко раз го­ворил, что все здесь при­ходят с день­га­ми, а ты тем бо­лее, учи­тывая, сколь­ко ты мне дол­жна. Так что сей­час я с то­бой по­гово­рю, а по­том от­прав­лю гу­лять, и что­бы зав­тра ве­чером ты вер­ну­лась с нор­маль­ным ко­личес­твом де­нег, по­няла ме­ня? — Ва­силь­евич так ми­ло улы­бал­ся, слов­но это го­ворил не он, а ка­кое-то ра­дио за спи­ной. А я всег­да зна­ла: лжи­вое и под­лое гов­но. — Макс, я ду­маю, ты и сам с ней мо­жешь по­гово­рить, а я по­ехал, у ме­ня де­ла.

Па­рень ух­мыль­нул­ся и на про­щание по­махал сво­ему на­чаль­ни­ку ру­кой.

— Где Ве­ник? Ве­ник где? — вскрик­ну­ла я, по­ка дверь не зак­ры­лась.

— Ве­ник? А, Ве­ник… Се­год­ня днём от пе­редо­за от­ки­нул­ся, — нас­мешли­во про­тянул Шу­рик и скрыл­ся в тем­но­те ко­ридо­ра.

Тут же мне в ску­лу при­летел ку­лак. Я вре­залась пле­чом в сте­ну, но тут же под­ня­лась. Не­надол­го — Макс по­валил ме­ня на зем­лю и при­нял­ся ду­басить но­гами ку­да по­падёт: в грудь, ли­цо, спи­ну, как смо­жет. Я пы­талась под­нять­ся, как-то спря­тать не за­щищён­ный при­родой-ма­туш­кой жи­вот, но за это мне в оче­ред­ной раз при­лета­ло в ску­лу. Лишь ког­да я уже за­каш­ля­лась кровью, чуть не за­дыха­ясь, па­рень от­стал от ме­ня, вый­дя в ко­ридор и очень гром­ко хлоп­нув дверью. Так гром­ко, что моя го­лова, ко­торая и без то­го бы­ла до­воль­но боль­ная, а тут ещё и рас­ка­лывав­ша­яся от уда­ров на час­ти, ста­ла тя­жёлой, не­подъ­ём­ной, и мне за­хоте­лось толь­ко лечь на этот пол и сдох­нуть. Ле­жать по­чему-то по­луча­лось, а вот сдох­нуть ну ни­как.
Пе­ред гла­зами все плы­ло, и ес­ли бы мне не бы­ло так пло­хо, я бы срав­ни­ла своё сос­то­яние с по­лётом на вер­то­лёте. Не в ка­бине, ра­зуме­ет­ся, а дер­жась ру­ками за ло­пас­ти.
Кое-как я под­ня­лась, чувс­твуя жгу­чую боль в гру­ди. Про­мель­кну­ло нес­коль­ко мыс­лей, по по­воду то­го, что у ме­ня, воз­можно, сло­маны оп­ре­делён­ные кос­ти, но это бы­ло ма­лове­ро­ят­но. Макс, ко­неч­но, при­дурок, но дры­щавый при­дурок. Би­ла бы я — бы­ло бы ху­же. Хо­тя то­же смот­ря ко­го.

Се­кун­ду я сто­яла, дер­жась за стол, ста­ра­ясь сфо­куси­ровать зре­ние. На­конец мне это уда­лось, и я вып­ря­милась, но тут же скрю­чилась об­ратно — спи­ну прон­зи­ло рез­кой болью. По­дож­дав, я сно­ва, на этот раз мед­ленно, вып­ря­милась. Поз­во­ноч­ник пуль­си­ровал как бе­шеный, но вы­тер­петь бы­ло мож­но.

Я, ша­та­ясь, по­дош­ла к ок­ну. Да­же мо­ему до­воль­но хе­рово ви­дяще­му в дан­ный мо­мент взо­ру бы­ло вид­но (а моз­гу по­нят­но), что ско­лоче­но это бы­ло нас­ко­ро, и сов­сем не те­ми гвоз­дя­ми, ко­торые нуж­ны. Пок­репче ух­ва­тив­шись за вер­хнюю дос­ку, са­мую пло­хо при­битую, я по­тяну­ла и отор­ва­ла её, бла­года­ря сво­ей ру­кожо­пос­ти за­нозив паль­цы. За ней на пол гром­ко упа­ли вто­рая дос­ка и третья, и я уже заб­ра­лась на по­докон­ник, что­бы вы­лететь лас­точкой из ок­на, как за­чем-то обер­ну­лась и уви­дела та­кую шту­ку, ко­торая ме­ня од­новре­мен­но на­пуга­ла и по­радо­вала.

В ста­ром сто­ле, в ящи­ке, я за­мети­ла ма­лень­кую ба­ноч­ку. Се­кун­ду я мед­ли­ла, а за­тем сос­ко­чила на пол и по­дош­ла по скри­пуче­му по­лу к сво­ей на­ход­ке. Я бук­валь­но ме­талась меж двух ог­ней, ту­по стоя на од­ном мес­те и пя­лясь в щель меж­ду ящи­ком и сто­леш­ни­цей, раз­ду­мывая над даль­ней­ши­ми дей­стви­ями. Нес­пешно я взя­лась за руч­ку и по­тяну­ла. Ма­лень­кая ба­ноч­ка по­кач­ну­лась, но про­дол­жи­ла сто­ять. Чувс­твуя внут­ри стран­ное теп­ло, я про­тяну­ла к ней ру­ку, паль­цы кос­ну­лись хо­лод­но­го стек­ла. За­воро­жён­ная плес­ка­ющей­ся внут­ри жид­костью тем­но-ко­рич­не­вого цве­та, я в пред­вку­шении слу­шала, как моё сер­дце за­билось быс­трее. Улыб­ка са­ма со­бой по­яви­лась на гу­бах.

Пих­нув ба­ноч­ку в кар­ман, я выс­ко­чила в ок­но и по­бежа­ла по до­роге, уто­пая в пес­ке и гря­зи, к мос­ту. Свер­нув за угол, я ока­залась пе­ред ещё од­ним заб­ро­шен­ным до­мом, но уже не прис­во­ен­ном нар­ко­мана­ми. Мгно­вен­но я пе­реп­рыгну­ла че­рез ни­зень­кий за­бор­чик, иг­но­рируя ка­лит­ку, и се­ла под раз­росший­ся куст, тря­сущи­мися паль­ца­ми дос­тав стек­лянку.

— Аце­тили­рован­ный опий, — про­шеп­та­ла я счас­тли­во, от­щёлки­вая кры­шеч­ку и вды­хая за­пах ук­су­са. В гор­ле за­щипа­ло.

Я ти­хо дос­та­ла из внут­ренне­го кар­ма­на кур­тки шприц, но вдруг зас­ты­ла. «Я по­думал, что те­бе мо­жет, не нра­вит­ся твоя жизнь, и ты за­хочешь её из­ме­нить и все та­кое», улыб­ка и мел­кий дождь. Ру­ки опус­ти­лись са­ми со­бой. Я об­ло­коти­лась на ствол кус­та, смот­ря в тем­но­ту пе­ред со­бой. Мо­жет… схо­дить? К не­му. Я вы­дох­ну­ла и на­чала ша­рить по зем­ле, что­бы най­ти кры­шеч­ку от ба­ноч­ки, но сно­ва за­мер­ла.

«