Естественно, магия

18. Дом над обрывом.

На следующем же перекрёстке в пристройке к длиннющей многоэтажке нашёлся киоск с говорящим названием «Глас Империи». Одноимённую газету Виктор брать не стал, опасаясь передозировки пустой информацией. Ограничился картой города за восемь империалов.

Город в целом был похож на родной. Только правый берег большой реки оказался куда более освоенным. А индустриальная зона, изрезанная ветками железной дороги, была благоразумно вытеснена на восток, до берега притока, имеющего простое и понятное название – река Жаркая. С севера городская черта проводилась аж по мосту через реку Хладная. Что у людей с фантазией? Виктор читал где-то, что название реки Сок на каких-то тюркских языках означает «холодный, студёный, родник», но нельзя же вот так напрямую-то! Прям скукотища, никакого разнообразия.

Волга у города стала необозримо широкой. Выше по течению, где разлив упирался в горы, она затопила все миленькие островки, а дорога вдоль Царёва кургана километра два шла по натуральнейшей дамбе. В устье Хладной расположился Верхний порт. Напротив Нижнего порта стлался по течению песчаными мелями сиротливый остров Лягушачий.

Восемь линий скоростных трамваев обслуживали промзону, по городу же, уберегая людей от грохота, разъезжали исключительно автобусы. Четыре восьмиполосные трассы пересекали мегаполис с юго-запада на север и столько же, цепляясь за высокий берег Волги, убегали на восток.

Оборотная сторона листа была занята алфавитным указателем. Виктор нашёл строчку, начинающуюся с «Менделя, ул.», далее следовал квадрат карты – Q09 – и ближайшая остановка автобуса – «Зелёный овраг»: E15, N1, N12, N37. Он предположил, что цифробуквенные сочетания – номера автобусных маршрутов, разделённых по сторонам света. Действительно, E15 уходил на восток, а все N-ные маршруты заканчивались в северной части города.

Виктор поискал глазами остановку, но увидел только хвост автобуса N12 и даже не расстроился. Через двести метров нашлась и остановка. Ещё через пять минут подъехал N1, идущий к мосту через Хладную.

Две остановки – мимо высоких серых домов – автобус просквозил, не притормозив: пассажиров на вход и выход не оказалось. Виктор оплатил проезд, ещё четыре империала долой. Пейзаж за окном сменился высоким забором и цехами фабрики. На остановке у проходной с весёленьким логотипом «Сметанкино» вошли три женщины и один мужчина. Снова автобус пошёл, как на взлёт, удары воздуха в форточку слились в усыпляющий шорох. Виктор поёжился. Остановки не объявляются, нужно справляться по схеме. Ой! да вот после того подъёма уже выходить!

Мягко, почти не снижая скорости, автобус прошёл лёгкий вираж и нырнул в карман, чтобы высадить пассажира. Да, это «Зелёный овраг». Виктор кивнул отъезжающему железному зверю, благодаря за приятную стремительную поездку. Водитель, видимо, заметил кивок в зеркало заднего вида и коротко просигналил.

Как же мило! После жутких самарских дорог, бешенных четырёхколёсных хищников, сражающихся за людские деньги, после пробок, постоянных аварий, несносных и ужасающе бессмысленных гаишников – видеть и чувствовать всё это. Хорошо, что он не помнит начало девяностых: дед, презрительно морщась, говаривал, что с тех пор вежливости у людей прибавилось…

Всё связано. Полиция, выскакивающая только тогда, когда в ней есть необходимость, разумная и предупредительная. Дороги качественные и распланированные под развитие города. Отличный общественный транспорт, при котором иметь личный автомобиль и смысла нет. Вежливость, спокойствие, размеренный темп жизни.

И всё же, что-то тут не так. Молодой маг чувствовал это, но пока не мог определить, что же именно его не устраивает. Ещё казалось, что разобраться со странностью местного процветания – жизненно необходимо! Всё это -

Так! Улица Менделя «где-то там»: на карте она не показана вообще. Какой-нибудь жалкий проулок, наверное, топографическое недоразумение, недостойное упоминания. Но шоссе перейти надо: на этой стороне уже квадрат Q10.

И снова чудеса благоустроенности и заботы о людях: за дорогой на стенде красовалась мини-карта Овражного микрорайона. М-да, улицу Овражную, на которой сейчас стоит Виктор, пересекает улица Грунтовая, по Грунтовой идти до улицы Мендельсона, а уж она упирается в улицу Менделя, жалким отростком повисшую на схеме. Ну вот, поломалось изящество тотального планирования.

Виктор спускался с холма в сторону реки. Позади остались два ряда высоких новеньких домов с ещё не обустроенными дворами. Потянулись коттеджи, заметно мельчающие с каждой сотней метров. На перекрёстке улицы Грунтовой, кстати, тоже закатанной в асфальт, магазинчик, с трудом отличаемый от простых домишек, безо всяких претензий показывал покупателям облупленный фасад.

Асфальт иссяк на середине улицы Мендельсона. Щебёнка скончалась сразу за поворотом на Менделя. Да, это нора. Как по заказу. Самая крысиная нора: участок с домом номер одиннадцать располагался на краю оврага. Им и заканчивался – задняя изгородь отсутствовала. Виктор усмехнулся. Забавно было бы прорыть подземный ход из домика в овраг. Правда, увы, ни капли не оригинально, а потому бессмысленно.

Жестяная крыша домика полностью забыла о том, что такое краска, истекая ржавыми разводами и лохматясь колониями мха. Деревянные стены облуплено синели, намекая, что скоблёное дерево – лучшее украшение жилища. Окошко в кухню – разбито; труба, к которой подставлялся самовар, проржавела насквозь. Нету здесь бабушки. Вообще никакой, и уже давно.



Валентин Искварин

Отредактировано: 12.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться