Естественно, магия

21. Внимание.

Лекарша среднего уровня, Вера Анисимовна, задержалась на работе уже на два часа. Что ещё делать немолодой одинокой женщине?

Валька улетела из-под материнского крыла – учиться и устраивать свою жизнь – в Саратов. Даже пишет всё реже. А Володя… трижды они сходились и столько же раз расставались. Почему их так тянет друг к другу, а через год совместная жизнь становится пыткой? Понять это начальница аналитического отдела не могла. Так же не хотелось принимать и статистический фатум, нависший над всеми лекарями: эта группа адептов наиболее неудачлива в личной жизни. Влад, Лида, Артур, она сама, ещё пяток знакомых… – не везёт и всё тут!

Бедный Влад. За три года он стал ей почти как сын. И как она радовалось, когда у него стало складываться общение с Мариной! Правда, уже тогда было, отчего забеспокоиться: девица-то – волшебница…

Не любила она волшебников. По её опыту выходило, что доброта им ещё более чужда, чем ворам законопослушность. Законченные лицемеры и эгоисты. И так уж повелось, что именно они играют первую скрипку в Ордене. Поразительно: Орден охотится на магов, но именно маги им управляют! Волшебник – глава каждого квартета. Даже если лекарь, боец или вор оказываются куда достойней и умней. Словно маги взяли Орден приступом. Точнее, он им сдался без боя. Как чародеи борются, по сути, со своими собратьями? Этакая постоянная грызня, как в волчьей стае по весне. Кажется, единственное, что дорого волшебнику –  возможность управлять. Да, она достаточно видела магов, которые, чудом выйдя живыми из жаркой операции (положив весь свой квартет), радовались даже не спасению, а грядущему повышению по службе.

Она видела и послушников – мягких, словно глина, мальчиков и девочек восемнадцати лет. Но к четвёртому уровню они достаточно ожигались в печи обучения, чтобы стать каменными, неживыми, уродливыми, как сама смерть.

От магов идёт и тот непомерный снобизм, что царит в Ордене. В последнюю очередь, кстати, им заражались не лекари (к их стыду), а барды обоих полов! Чуть меньше держались воры (кстати, именно воры, а не воровки).

Вот такие невесёлые правила (почти без исключений).

Вера Анисимовна ещё раз просмотрела готовые к отправке письма (а что ещё делать одинокой женщине, постоянно задерживающейся на работе?). Пустая формулировка: волевая противофаза. Напыщенная и лишённая смыла (будто те же маги решили намеренно всех запутать умничаньем). На самом деле, сидят по домам внештатные сотрудники и раз в восемь часов проверяют состояние артефакта. И три раза в сутки отчитываются по сети. Фарс и надувание щёк.

Сейчас места проявления расходятся веером из Центрального района на Волжский и Первый Северный. Весь день. Причём, к вечеру рапорты из Центрального приходят отрицательные. Значит, возбудитель перемещается к северу. Но движется медленно, не бежит. Вероятно, по этой причине руководство и не высылает активную разведку. Почему-то за ним наблюдают только издалека…

«Вероятно», «почему-то»… Зачем тогда вообще нужны аналитики, если на них валят обезьянью работу, не сообщают того важного, что могло бы понять происходящее, а оставляют теряться в догадках? Остаётся надеяться, что в Ордене хоть кто-то наверху всё понимает и управляет событиями.

Лекарша отправила письма и выключила блюдце. Затем неторопливо (куда ей спешить?) переоделась, поправила перед зеркальцем скромный макияж, положила блюдце в сумочку. Поводов сидеть на работе больше не осталось.

Выбраться что ли на природу? В устье Жаркой, например. Посидеть с удочкой, посмотреть на город издалека. Нет, лучше рвануть к Овражной – и в прорву город!

На выходе она кивнула охраннику и толкнула турникет, но тот не поддался. Вера Анисимовна непонимающе поглядела на отставного майора полиции.

– Не извольте гневаться, я тут позамешкался вам сообщить, вы обычно позже выходите, простите великодушно… Вам пакет передать изволили…

– Нужно расписаться в реестре?

Загадочно. Кому бы понадобилось?

– Нет-с, тут сугубо личным образом передано, сам удивился…

– Ну, – лекарша пожала плечами, – тогда давайте уже.

Никак не помеченная бандероль, укутанная в твёрдую хрустящую бумагу, оказалась довольно тяжёлой.

Только через квартал, шагая со своей неожиданной ношей в левой руке, лекарша поняла, что не поблагодарила охранника. «Да уж, Верочка, кто бы говорил о снобизме…» На следующем перекрёстке начинается сквер – можно будет распаковать. Да и просто посидеть в тишине.

На лавке в кармане сквера Вера Анисимовна аккуратно разрезала бечёвку и совлекла бумагу. Внутри оказались недавно собранные пучки лекарственных трав, по которым однозначно угадывался отправитель – старая (весьма старая годами) наставница – Лида! А твёрдость посылке придавала простая деревянная баночка с плотно пригнанной крышкой. Неужели – сообщение без письма? Быстро-быстро лекарша свинтила крышку. В баночке  оказалось варенье, обильно присыпанное сахаром, разделённое вертикально поставленным куском промасленной бумаги. Вера Анисимовна, не чинясь, черпнула указательным пальцем лакомство со светлой стороны и лизнула его. Жёлтая слива с корицей – вероятность визита начальства. Тёмной оказалась ежевика – знак опасности.