Естественно, магия

32. Успокоение.

Его несли осторожно, на носилках. Виктор приоткрыл глаза и увидел Вахтанга. Спереди был ещё кто-то. Точно – друг и вряд ли – Пётр. Счастливого переживания сознанию хватило, чтобы снова померкнуть.

Второй раз Виктор очнулся на кровати. Вахтанг вышел за дверь. Негромкий короткий разговор в прихожей, щелчок закрывшегося замка. В комнату вошла Женя. Она села у окна, поэтому Виктор смог спокойно оглядеться. Он уже мельком видел эту комнату тогда, вечером, когда перепуганный вбежал и поднял по тревоге своих спутников: светло-сиреневые обои с невнятными зеленоватыми мазками и синими вертикальными штрихами, серо-голубой шкаф с раздвижными стёклами, гипсовая лепнина по потолку вдоль стен.

Гроза прошла. Обе грозы. Что это было: везение? Нет. Везение – это, например, убегая от бандита споткнуться, упасть ему под ноги, а он через тебя – лбом в столб. Это – не готовясь к экзамену, не ходя на лекции, вытянуть единственный из семидесяти трёх билетов, по которому можешь ответить на отлично.

Второй вариант даже показательней. Если с одной стороны – абсолютно нормальное течение жизни, а с другой – постоянная серия прорывов, то это удача. А если цепь удач противостоит чуть менее короткой цепи последовательных пакостей, к которой тоже примыкает своё подлое везение… – это нечто другое. Тенденция, баланс событий, которым принято приписывать цель и назвать словом «судьба». Глупое, пустое слово.

Разум жаждал информации о том, что ещё натворили Чёрные, и как так получилось, что всё стало хорошо. Виктор, конечно, надеялся на успех своего трюка, но уверенности было немного. Он сел.

– Утро доброе, Женя!

– Доброе утро, – прошептала она. Стоило посмотреть в глаза молодого волшебника, как от воспоминания о провале разведки у лифтов горло сжималось, и слова упирались всеми пятью слогами, не желая вылезать.

Повинную голову и меч не сечёт. Виктор вспоминал свои вчерашние эмоции. Нет, не на барда он досадовал. Он страшно злился на удачу, которая так не вовремя кончилась! А что бард? Её перехитрили куда более опытные дядьки, из которых один наверняка вор, да к тому же явно не четвёртого уровня! Как бы теперь донести эту простую извиняющую мысль до несчастной девчонки, которая того и гляди разревётся?

– Чёрные ушли? – бодро спросил Виктор.

– Да, – Женя немного отвлеклась от своих горестей, давая очевидный ответ.

– Все наши целы?

– Пётр мизинец прищемил, – ничтожность травмы заставила уголки губ Жени пару раз подпрыгнуть. – Я локоть поцарапала… чуть-чуть. И синяки уже появились…

– Мы достаточно официально умерли?

– Лила в морг поехала – всё устраивать.

– Опять я пропускаю собственную смерть.

– Тебя второй раз ловят!?

– Да нет, просто родственники считают погибшим или пропавшим без вести. – И Виктор сладко потянулся, делая вид, что это – «пустяки, дело житейское». – Потом всем сразу расскажу.

– Конечно. Я подожду.

Девушка тихонько судорожно вздохнула. Надо отвлечь её, объяснить, что всё, на самом-то деле, к лучшему! Он опустил голову.

– Я… должен извиниться. Я не думал, что вы из-за меня так влипнете. Вы… очень мне помогли: я теперь «мёртв», свободен! Но… я не хотел, чтобы и вы «умерли» вместе со мной…

Женя ошалела от парадоксальности: за провал её чуть ли не хвалят, за честное предложение заказчик извиняется. Да искренне так извиняется!

– Со временем всё наладится, я уверен! Но пока… и родителям вашим стресс. И планы у вас были всякие: профессия, карьера, дела, может, какие личные…

Говорить об этом было легко. Даже фантазию не подключать, только частично озвучить список собственных потерь.

– Пока жизнь налаживается только у меня…

– Вахтанг, кажется, тоже доволен, – пробормотала девушка. – А Лила говорит, что обо мне позаботится…

– Бодрые бобры прудят без борьбы.

– Что? – оживился бард.

– Шутка юмора. То есть, хорошо.

– А! – Женя чуть улыбнулась и дернулась – прикрыть рот ладошкой. – На кухне… завтрак стоит. А Дрейк Драконович зовёт всех на обед к пятнадцати.

– Спасибо. Большое…

Виктор прощён, Женя прощена, истерика закончилась, не начавшись. Там еда, хочешь есть – иди туда.

Лила убежала возиться с трупами. Наверняка, каких-нибудь неизвестных выдадут за Виктора со товарищи. Воровка этим занялась, значит, Дрейк от своих слов не отказывается: принимает и ученика, и его спутников.

На кухне никого, чайник на плите сонно выдыхает пар. Лекарь и боец где-то вне квартиры.

Виктор принялся поглощать четвертинку яичницы и бутерброд.