Естественно, магия

84. Бочки для выдры.

Тёма маялся от безделья в наблюдательном бункере диспетчеров.

Бессмысленное круглое сооружение в который раз нагоняло не самые приятные ощущения. Если оно такое бетонное и защищённое, то за каким бесом эти стёкла? Толстенные, многослойные, но, ежели гидроплан промахнётся и крылом заденет, то бетонная крыша окажется прямёхонько на макушке дежурного. Был случай в Балаково, помним-боимся-скорбим.

Маленький человечек сидел на привинченном к бетонному полу вращающемся табурете; их называли креслами, но спинка высотой в фут только добавляла неудобства. Тёма сидел и ковырял ножичком кусок тополиной коры… ещё один кораблик. Надоели, конечно, кораблики эти, но тут, на вершине плотины ни о чём другом не думалось, так что – в коллекцию, во флотилию, стоящую в шкафчике комнаты отдыха.

Чёрные волосы поседели за десять лет этой дурацкой работы, глаза покраснели от третьей подряд бессонной ночи. От наблюдения. Взгляд привычно поднимался от поделки каждые сорок секунд и оглядывал водную гладь, подсвеченную прожекторами. Жена Ленка, тощая, насмешливая и ворчливая, не раз похихикивала над этой особенностью, остающейся с Артёмом ещё на двое суток после недельной вахты. Зачем вообще люди женятся?

Вторник – самая спокойная ночь на неделе. Пара гидропланов: в 20:17 и в 21:34 сверху уже ушуршали. Казанская «шестёрка» пойдёт из Баку только в 3:49. И утренняя парочка – после девяти.

Молодой напарник Аркаша дрых в нижней комнатке. Днём его исправно хватало и на дело, и на всяческую дурь вроде купеческих авантюр. Последний финт: обмен тридцати пяти вяленых катранов на семь бочек соляры. Хорошо, конечно, что гадкий запах покинул сторожку, но кому этот горе-коммерсант всучит соляру? Место-то такое, что все со свистом пролетают!

Не, Аркаша может метнуться по бережку на своём железном коне, либо в доки прокатиться. Но за эти рейды уж пусть будет добр расплатиться. Чего бы такого с него стребовать? О! Карасей в кляре. И, скажем, картошечки хрустящей. Жаль, пива не попьёшь…

Тёма посмотрел на часы и проверил горизонт. Сверху видимость отвратительная: две из трёх ламп в прожекторе накрылись утром от дождя. Аркашка удружил: додержал включёнными до полудня. И слесарь ухитрился простыть. Эх… хорошо, что сегодня вторник. Ещё тринадцать минут – и среда…

Левая половинка корпуса катамарана готова. Теперь шкурочкой пройтись да резаком внутри вырубить. Звуки за приоткрытым окном скрадывались, но что-то всё же насторожило Артёма. Он вгляделся в темноту вверх по течению. Кажется, ходовые огни. Да, определённо.

Белый, как все корабли и леталки, аппарат был похож то ли на летучую мышь, то ли на ящерицу с непомерно большим и низким воротником. И он приближался. Небыстро, не больше тридцати метров в секунду, но шел со всей серьезностью, стремясь соскочить с плотины.

Непорядок! Форменное безобразие! Малым кораблям и гидропланам в ночное время предписывается профилактическая остановка!

Нежданное развлечение разом сбросило сонливость и сплин. Артем схватил переговорник и щелкнул тумблером на панели.

– Неопознанный корабль малого тоннажа! Требую немедленно пристать... – этот наглец уже перемахнул через плотину! Ладно, пусть будет... – к правобережному вахтовому дебаркадеру для... – дежурный замялся. А для чего, собственно? Чтобы узнать о том, что они белены объелись? – Для проверки судового журнала. – Ну вот, глупость ляпнул.

Динамик еще похрипел, живя своей электрической жизнью, пока Артем не щелкнул тумблером. Затем подбежал к люку, нажал на педаль. Пятьдесят килограммов железа приподнялись и откинулись к стене, лязгнув по ограничителю. Дежурный сбежал по лестнице, с удивлением понимая, что уже очень давно ему не приходилось бегать.

Аркаша заворочался на диване. Лежебока! от крика и грохота и мертвый вскочил бы!

– Эй! – окликнул Артем и хлопнул напарника по плечу. – Подъём наверх! Я пошёл с нарушителями разбираться.

– А? Чо? – Аркаша попытался симулировать беспробудность.

– На вахту, лодырь! – рыкнул старший по смене Артём.

А случись действительно что-то серьёзное? Хотя, что, например? Выскочив из башни, Артём глянул вниз. Хм, дисциплинированные нарушители попались: летучая мышка сложила крылья и как раз закладывала солидную разворотную дугу. Ну и славненько, можно не торопиться. Мужчина оседлал свой любимый четырехколесный грунтовик, продул двигатель и не торопясь тронул вперед по пандусу.

Съезд к нижней пристани не любили ни машины, ни люди: щебень, кое-как залитый бетоном. Только грунтовик не жаловался, с характерным хрустом подпрыгивая на неровностях дороги. Одна беда: тень от дамбы.

Артём уже стоял на дебаркадере, а кораблик, превратившийся из летучей мыши в выдру, ещё подходил, красиво и уверенно лавируя по трём постоянным водоворотам, мешающим даже днём подходить к пристани. Капитан, видать, мужик бывалый: не всякому доверят такую необычную игрушку!

Девчонка, появившаяся в проеме двери, бросила чалку, когда до кнехта оставалось ещё метров шесть, и, что самое удивительное, – попала. Бедовый народец на кораблике. Канат подтянулся сам, и выдра встала, как вкопанная, ювелирно притёртая к пирсу.



Валентин Искварин

Отредактировано: 12.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться