Эта девочка

Размер шрифта: - +

12

Все вышло даже хуже, чем можно было бы себе представить. Паршиво все вышло, чего уж там. Во-первых лорда разозлила девочка. Вот как вышла из магазина, сияя обновками, так и разозлила. Она была слишком высокой, слишком тонкой, слишком… взрослой? Джинсовых брюк то ли не нашлось в продвинутом бутике Брайтона, то ли мерзавка в последний момент передумала, но выпорхнула из магазина она в коротеньком зеленом блестящем платьице, с какими-то непонятными геометрическими узорами. Платье было прямым, обнажало руки и ноги, и намного, заканчивалось намного выше колен.
Серебристые сапоги на толстом высоком каблуке тоже не добавили лорду настроения. Где это видано, носить такую вызывающую обувь? Даже Бобо, уж на что гонялась за модой, оставалась верной лодочкам.
Благодаря большому количеству лака и специальным щипцам, свои кудряшки девочка выпрямила, и короткие черные волосы обрамляли узкое лицо. Глаза сияли под прямой густой челкой, брови стали тоньше… выщипала она их, что ли, пока он тут сидел в машине и скучал, ожидая ее у магазина? Знал бы, что там оказывают и косметические услуги — ни за что бы не пустил.
В любом случае это существо, что торопливо шагало к нему через дорогу, ни разу не было похоже на его девочку. И все время ужина лорд хмурился, отвечал односложно, тратя неимоверные усилия на то, чтобы успокоить себя. Подумаешь, платье! Подумаешь, сапоги!
Она, казалось, не замечала его недовольства. Болтала всякую ерунду, смеялась и выпросила у своего попечителя стакан шампанского, отчего развеселилась еще пуще. К клубу они подъехали, когда уже стемнело, и беспроблемно прошли мимо мрачных охранников у входа. Хватило сияющей улыбки девчонки и нескольких купюр лорда.
И вот тогда и начались неприятности. Лорд цедил виски у бара, ожидая спутницу, которая поспешила в дамскую комнату «привести себя в порядок» — когда она успела впасть в беспорядок только? И тут он увидел человека, от которого кровь похолодела в венах.
Его звали Джоном Фицпатриком, но был известен он как Джо-Джо всеядный. Один из самых непримиримых политических соперников лорда, дебаты с которым даже несколько раз транслировали по телевидению. По слухам, Джо-Джо был величайшим волокитой и жил за счет богатых поклонниц, ему было слегка за сорок, но красота даже не думала покидать подвижное умное лицо с редкими веснушками. Джо-Джо был ярым радикалом и его мысли всегда пугали консервативного лорда. Что будет, если этот пройдоха увидит своего противника в клубе с несовершеннолетней, хуже того — с племянницей? Политическая карьера лорда окажется размазанной по страницам газет, и он никогда в жизни не сможет говорить пылкие речи в защиту нравственных устоев, без того, чтобы не вызвать усмешку зрителей.
Крах всей его жизни за одно мгновение пронесся перед глазами лорда, и он залпом влил в себя виски.
— Чарли! — Джо-Джо уселся на стул рядом, — Вот уж не думал тебя здесь увидеть. Мне казалось, что в такое время ты крепко спишь в теплой постельке, выпив молока с медом.
— Джон, — лорд протянул бармену пустую рюмку, — А я думал, что в это время ты, не покладая рук и других органов, трудишься над изысканием средств для своей партии.
— Грубо, — оценил Джо-Джо всеядный, делая знак бармену, — Но по сути верно.
Лорд дернулся, увидев девочку, что пробиралась к нему сквозь плотный строй человеческих тел. Пока Джо-Джо, перегнувшись через стойку, делал заказ, лорд отрицательно мотал головой, а для пущей убедительности еще и ухватил себя за горло, закатывая глаза, всем своим видом изображая, что ее появление для него смерти подобно. Девочка посмотрела-посмотрела на корчащегося в предсмертной агонии лорда, потом пожала плечами и сменила траекторию движения.
К сожалению, болтливость Джо-Джо распространялась не только на дебаты, в жизни он был так же многословен, как и на сцене. Лорд вяло слушал его болтовню, краем глаза приглядывая за девчонкой. Обрадованная занятостью своего ретивого опекуна, школьница отрывалась на танцполе, полностью погруженная в музыку. Она отчетливо понимала, зараза, свою привлекательность и только смеялась, когда какой-то длинноволосый хлыщ норовил прикоснуться к ней.
— Победа лейбористов в прошлом году была совершенно закономерна, Чарли. — разливался соловьем Джо-Джо, — Сегодня время диктует свои правила, за которыми вы, консерваторы, просто не успеваете. Посмотри вон на ту девчонку в зеленом. Если бы все еще были при власти, она бы сейчас была в сером рубище до пят и вышивала крестиком.
— Не утрируй, — поморщился лорд, решительно отказываясь смотреть на девчонку в зеленом. Насмотрелся уже, хватит.
Фицпатрик все же умудрился разозлить его, и разгоряченный спором и алкоголем, лорд не сразу заметил, как эта девочка переместилась за стойку бара вместе с волосатым хмырем, откуда корчила ему всякие рожицы. Он исподтишка показал ей кулак, но она лишь захихикала и выпила рюмку текилы. Это было уже слишком. Лорд решительно встал, чтобы утащить воспитанницу прочь за ее короткие волосы, и плевать на скандал, но Джо-Джо, изрядно накачанный виски, вдруг покачнулся, ухватился за джемпер лорда и приготовился потерять сознания.
— Чтоб тебя, — выругался лорд, оттаскивая пьянчужку на диванчик в углу. Когда он выпрямился, ни девчонки, ни ее ухажера возле бара уже не было. Не было их и на танцплощадке, и вообще нигде. Злость сменялась страхом, когда лорд пробирался через переполненный клуб в поисках несносной девицы. Спиртное и духота кружили ему голову, он плохо фокусировал внимание и упрекал себя за то, что снова поддался на провокации Джо-Джо.
Улица встретила его прохладой. Здоровый охранник, скучавший у двери, ухмыляясь, кивнул в сторону переулка. Лорд поторопился туда.
В небольшом закутке между клубом и закрытом по ночному времени магазинчиком, эта девочка и хмырь стояли, тесно прижавшись друг к другу и раскуривали одну сигарету с травкой на двоих.
— Джиовэннетта Лукре…
— Чо за старик? — недружелюбно спросил парень. Девочка ойкнула и засмеялась.
— Дядюшка. Суровый дядюшка. Только, похоже, пьяный.
Лорд схватил ее за руку, оттаскивая от длинноволосого. Тот цепко держал ее за другую, и девчонка оказалась между ними с широко разведенными руками. Это, по видимому, совершенно развеселило ее, и она просто заливалась хохотом. Лорд вздохнул, выпустил ее ладонь и с чувством заехал молокососу по морде. Хмырь охнул и схватился за лицо. Лорд перекинул девицу через плечо, ни мало не смущаясь тому, что короткий подол нахально задрался, и зашагал прочь. Она висела на нем, словно кукла, и все еще смеялась.
Автомобиль одиноко стоял почти у самого пляжа. Море мерно билось о берег. Лорд поставил школьницу на ноги, тяжело дыша. Ему очень хотелось ругаться теми словами, что использовал его отец.
Девочка привалилась спиной к автомобилю, улыбка еще не покинула ее лицо. Глаза казались просто огромными, благодаря расширенным зрачкам.
— Отличная ночь, сэр, — заплетающим языком сказала она и снова захохотала.
Злость опять скрутила лорда. Чертова девка, довела все-таки. Он потащил ее, упирающуюся ногами в песок, к воде и безжалостно швырнул в холодное море — пусть придет в себя. Вода здесь и летом-то не отличалась теплом, а в ноябре и подавно, поэтому пустынный пляж огласил пронзительный вопль. Она выскочила на берег, разъяренная, покрытая крупной гусиной кожей. Зато, наконец-то, перестала улыбаться.
Он ожидал криков, скандала и был готов к ним, и даже предвкушал крупную ссору — злость все еще клокотала в нем и искала выхода. Но девчонка лишь прошипела, выстукивая зубами дробь:
— Ненавижу вас, — гордо вскинула голову и помаршировала прочь.
Он стянул с себя свитер, накинул на ее мокрые плечи.
— Быстро в машину, — сказал примирительно, — А то заболеешь.
— Вы слишком пьяны, чертов ублюдок, чтобы садится за руль, — не останавливаясь, крикнула она.
— Немедленно в машину, — он снова ухватил ее за плечи, разворачивая в нужную сторону.
— Да перестаньте вы меня таскать туда-сюда. — взорвалась она, скидывая его свитер, — Просто оставьте меня в покое. Видеть вас не могу.
— Зажмурься и иди в машину.
Он потянул ее за руку к автомобилю, но она вырвалась, преградила ему дорогу.
— Вы не сядете за руль.
— Еще как сяду. Не тебе указывать мне.
Разозленный, уставший, он обогнул ее и пошел к авто, звеня ключами. Пусть делает, что хочет. Хочет замерзнуть и сдохнуть — он слова ей не скажет. Хватит с него.
Она подлетела тогда, когда он открывал дверцу. С разбега толкнула его так, что он упал, прыгнула сверху и с размаху ударила по лицу:
— Вы тоже хотите, как он? — прокричала девочка и лорд увидел, как она плачет, — Он умер от того, что сел нетрезвым за руль, вы в курсе, да?
И вот в эту минуту злость покинула лорда окончательно. Он совсем не подумал о Джузеппе, старый болван.
Лицо горело от хлесткой пощечины, зато гул в голове стих. Он сел, прижимая ее, все еще седлавшую его, к себе — мокрую, несчастную, замершую. Она самозабвенно рыдала, выкривая в его плечо всякие гадости. Он выяснил, что испоганил ей всю жизнь, потому что слишком красивый, слишком добрый, слишком старый и слишком… холодный?
— Вставай, swallow, — лорд оторвал ее от себя, поставил на ноги. Достал из салона плед, плотно укутал в него, как в кокон, — пойдем пешком? Здесь недалеко.
— Мне все равно, — сказала она заносчиво, — я больше никогда не буду любить вас. Я вас буду ненавидеть вечность.
— Ох, детка, — лорд обнял ее за плечи, согревая, и они пошли к их домику в паре кварталов от клуба, — когда-нибудь ты все равно простишь меня.
— Никогда. Вы злой, бесчувственный слизняк. Пусть вас Бобо прощает.
— Не забывай, что это ты напилась и накурилась сегодня. Так что у меня была причина злиться.
— Ну хватит, а? — она устало положила голову ему на плечо, — я вас ненавижу и точка.
Он не стал ей отвечать. Просто шел и бессмысленно смотрел себе под ноги. Происшедшее не укладывалось в голове. Он вел себя, как мужлан. Дикарь. Нецивилизованная скотина. Что это на него такое нашло? Кажется, что никогда в жизни он не испытывал такого бешенства, затмевавшего разум.
Кидать ребенка в холодное море — непозволительно. Даже если ребенок ведет себя, как черт в серебристых сапогах. Он сожжет эти сапоги. Утопит их. Порежет на маленькие кусочки. Но вот как быть с их хозяйкой, которая росла слишком быстро, жадно хватала острым клювом кусочки взрослой жизни и проглатывала их, не жуя? Как остановить время и навек оставить ее девочкой, которая по вечерам копошилась со своими тетрадками у него под боком?
Лорду было грустно. Неимоверно грустно. Все их привычное житье-бытье, так изматывающее его, уходило в прошлое и не остановить, ни повернуть вспять процесс было невозможно. Птенец рос, рос и вырос, наконец, черт его побери.
Ближе к утру, когда девочка уже глубоко спала, укрытая всеми одеялами, которые нашлись в сыром, холодном домике, лорд сидел на подоконнике первого этажа и курил, глядя на море.
По завещанию Джузеппе, Джиовэннетта Лукреция Бонфилия Мария Сильверстоун находилась под опекой ее мачехи, леди Хельги Хиггинс, до двадцати одного года. А это значило, что еще четыре года им придется жить под одной крышей. Но как можно жить под одной крышей с этим новым, непонятным лорду существом, которое носит короткие юбки, обжимается с хмырями, пьет текилу и курит травку? Существом, у которого бесконечные ноги, которое залепило ему сегодня, надо сказать, заслуженную пощечину? Это как жить в одном доме с ураганом.
Он всегда справлялся с ее выкрутасами. Так или иначе, но мог удерживать дитятко в нужных ему рамках. Закрывал глаза на всякие глупости, вроде «перепутанных» записок его любовницам. Да черт с ними, с любовницами, это скорее забавляло, чем раздражало лорда. Но сейчас он впервые с тех пор, как эта девочка перешагнула через порог его дома, почувствовал, что не справляется. Не может уже контролировать ее. Да что там — судя по сегодняшнему вечеру — не может контролировать даже себя.
Необходимо срочно вернуть Хельгу домой. Ему нужна помощь. Любая помощь.



tapatunya

Отредактировано: 15.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться