Эта девочка

Размер шрифта: - +

14

До полудня следующего дня девочка сходила с ума от неизвестности. Лорд молча отвез ее домой, передал в руки переполошенных их отъездами слуг и снова уехал неизвестно куда. Молча. К завтраку он не появился, и в утренних газетах ничего не было.
В обед она выбежала из школы к ближайшему газетчику. Небольшая заметка на третьей полосе сообщала, что накануне вечером Джон Фитцпатрик прострелили себе бедро при «неосторожном обращении с оружием».
От нахлынувшего облегчения девочка села прямо на асфальт и заплакала, прижимая к себе пахнущую типографской краской бумагу.
Когда она подошла к школе, то увидела автомобиль лорда, а вскоре и его самого, о чем-то разговаривавшего с директрисой во дворе. Ноги опять стали мягкими. Да что же такое-то. Она медленно пошла к ним.
Лорд попрощался с леди, развернулся и налетел на стоящую позади него девочку.
— Где ты была? — сухо спросил он. — Навещала любовника в госпитале?
— Покупала газету, — она показала скомканные полосы, которые все еще сжимала в руках.
— Ты действительно подумала, что я убью из-за юной вертихвостки человека? Хотя Джо-Джо сложно назвать таковым, но тем не менее.
Она промолчала, не готовая к его презрительной надменности. Где-то в желудке появилась противная резь.
— Вы приехали, чтобы забрать меня? Хотите передать в закрытый пансион? Понимаю.
— Я приехал, потому что эта школа является частью моей благотворительной программы. Ты здесь совершенно не при чем. Прошу прощения, — он коротко кивнул ей и пошел прочь.
— Сэр! — она не решалась ухватить его за руку и не надеялась, что он остановиться. Но он остановился, правда оборачиваться не спешил.
— Позвольте мне все вам объяснить, мой лорд. Джон не был моим любовником. Обычно мы встречались днем, ночью — только несколько раз, когда где-то были интересные закрытые вечеринки. Ничего такого, сэр.
Он повернулся к ней, его лицо выражало скуку.
— Почему ты думаешь, что мне это интересно?
— Потому что вам всегда было интересно, как я живу.
— Ох детка, — он вздохнул с совершенно искренним сожалением, — мне была интересна жизнь девочки, которую я знал раньше. Вредной, вездесущей и честной. Тебя сегодняшнюю я не знаю совершенно. И я вовсе не уверен, что хочу знать.
Она стояла посреди школьного двора и глотала слезы, глядя вслед отъезжающему автомобилю.

Леди Хельга приехала только в июне, объявив, что она «буквально на секундочку», потому что лето решила провести на юге Франции.
— Виноградники и солнце, — рассуждала она за ужином, — что еще нужно измученной неудачными браками женщине?
Хиггинс-страший уехал в поместье, не навестив сына. Он все еще хранил обиду.
Дживс, обрадованный появлением хоть кого-то из хозяев, у кого есть аппетит, порхал весенней бабочкой вокруг леди, меняя тарелки с деликатесами.
Наконец, леди Хельга почувствовала неладное. За много минут ее болтовни два лица напротив только время от времени криво улыбались.
— Вы что? — уточнила она настороженно. — Поругались?
— Ну что ты, — вежливо ответил лорд, подливая ей вина, — просто ты слишком долго отсутствовала, и за это время мисс Сильверстоун изрядно подросла. Как видишь, она больше не скандалит во время еды.
— Мисс Сильверстоун? — повторила леди Хельга обескураженно.
— Это я, — криво усмехнулась девочка, — теперь меня только так и называют. Когда замечают, разумеется. Чаще всего просто смотрят сквозь, не видят и не слышат.
— Чарльз, что ты сделал? — с ужасом спросила леди Хельга. — Я оставила тебе нормального жизнерадостного ребенка, а теперь это ужас какой-то. Кожа бледненькая, глазки красненькие. Немедленно прекрати это, Чарльз.
— Не понимаю о чем ты, дорогая.
— Прошу меня извинить, — эта девочка встала из-за стола, — пойду прогуляться перед сном.
Однако в холле она свернула не к выходу, а на кухню. Анастасия задумчиво красил себе ногти. Девочка уселась на стол и горестно вздохнула.
— А чего ты ожидала? Ты вертела хвостом с его лучшим врагом, — пожал плечами гувернер.
— Это было два месяца назад.
— Англичане, — философски заметил бегемотик, — очень злопамятная нация. Вспомни, как они поступили с Анной Болейн.
— Он просто не замечает меня, — пожаловалась девочка, — как будто меня не существует в природе.
— Почему ты ничего не сделаешь с этим?
— Что, например?
— Не разобьешь тарелку. Или снова не нарядишься шлюхой. Прошлый раз хорошо получилось.
— Я его боюсь, — шепотом призналась девочка, — он такой высокомерный.
— Англичане, — снова повторил Анастасия, — я всегда говорил тебе, не верь людям, что родились по эту сторону Ла Манша. У них дождь вместо крови.
— Но никого другого в моей жизни нет.
— Хреново, — согласился гувернер, — накрасить тебе пальчики?
Позже, когда леди Хельга сидела у туалетного столика в своей комнате и корчила рожицы своему изображению, в ее дверь тихо поскреблись.
— Можно? — эта девочка просунула кудрявую голову внутрь.
— Заходи, малышка, — обрадовалась та, — посмотри, вот так вот я выгляжу сексуальной киской? — и она томно облизала свои губы.
— Нет, — честно ответила девочка.
— Вот черт. Видимо, Филипп тоже так решил, потому и не пригласил на второе свидание… Так что ты хотела, крошечка?
— Возьмите меня с собой, — взмолилась девочка, — я не буду вам мешать, честно.
— Но ты же меня терпеть не можешь, — изумилась леди Хельга.
— Не могу. Но и здесь оставаться тоже невозможно.
— Удивительно, — опекунша снова повернулась к зеркалу, скосила глаза: — а так?
— Еще хуже.
— Ты всегда бегала за моим братом, как комнатная собачка, — заметила Хельга, берясь за расческу, — не сводила с него глаз, когда он был в комнате. А сейчас… Ты что? Ты плачешь? Ужас какой, немедленно перестань.
— Ваш брат невыносимый английский слизняк. Он холодный, как выловленный по весне труп.
— Да что ты говоришь? — захлопала ресницами Хельга, — никогда бы о нем такого не подумала. Что у вас произошло тут?
— Ничего. Просто он забавлялся мной, когда я была маленькая. А когда я подросла и стала доставлять проблемы, он включил режим «я пэр, и мне все равно». Понимаете? Я не оправдала его надежд, и этого он не может мне простить.
— Ох, крошечка, знала бы ты, сколько его надежд не оправдала я… Но обычно все заканчивалось выговором, да и только. Ну, не плачь, у меня от тебя морщины появятся… Конечно, я возьму тебя с собой. Вон ты какая синенькая. Солнце. Поверь мне, солнце лечит любые обиды.
— Спасибо, — и девочка неожиданно для них обеих обняла леди за шею. Хельга смотрела на подопечную в зеркало.
— Боже мой, — с ужасом прошептала она, — да ты влюблена в него, глупая корова. Ой, не придуши меня… Нельзя же быть такой импульсивной.
— Я нет, — девочка отпрянула в сторону, — я его ненавижу.
— Немедленно паковать чемоданы, — сказала Хельга, — этого еще только не хватало. Ты совсем тут рехнулась, да? Ничего удивительно, немудрено повредится умом, день за днем наблюдая физиономию Чарльза за столом напротив. Мы уезжаем завтра же.

День был дождливым, и лорд, как всегда в такие дни, оставил зонтик дома. Он редко выходил куда-то без зонта, только в те дни, когда шел дождь.
Подняв воротник пиджака, он мрачно вышагивал по вокзалу, в ожидании Восточного экспресса. В руке он сжимал мятую телеграмму, время от времени в сотый раз сверяя время и дату.
Они должны были вернуться еще месяц назад. Но вот — уже середина августа, а эти безответственные куропатки только подъезжают к Лондону. А ведь скоро учебный год, и нужно заказать новую форму, и учебники, и вообще новый гардероб на осень! Она наверное там, под французским солнцем, вымахала в целых шесть футов, а то и в семь. И совершенно разочаровалась в англичанах, очарованная харизматичными французами. Не нужно было отпускать их вдвоем, у его сестрицы с умом всегда было скудновато, прости господи.
Лорд закурил пятую за полчаса сигарету. Лейбористы набирали невиданную силу, а женщины носили брюки теперь повсеместно. Кроме того, однажды утром он внезапно зашел на кухню и увидел, как Анастасия делает массаж Дживсу, и дворецкий жмурится от удовольствия. В Англии отменили смертную казнь, а судья Элизабет Лейн первой из женщин назначена членом Высокого суда. В Америке начали звучать первые, еще одинокие, голоса против войны во Вьетнаме, а Ватикан опубликовал документ, снимающий с еврейского народа обвинение в ответственности за смерть Иисуса Христа.
Все в этом мире шло через пень колоду, да еще дождь моросил с небывалым занудством. Что это, черт побери, за страна, в которой все время идет дождь?
Вдали послышался нарастающий звук приближающегося Экспресса. Лорд торопливо выкинул сигарету и тут же закурил новую. Он не будет ей улыбаться — еще чего не хватало. Бросила его в этом омерзительном городе на все лето, и еще хочет улыбок. Пусть и не надеется. Там, на юге Франции, она поди ни разу не заговорила с ним по привычке. «Послушай, что пишут», — возмущался он за завтраком и осекался под сочувственным взглядом Дживса. Воскресенья были полнейшей мукой, потому что некого было сводить на аттракционы или затащить в музей. Даже Бобо и та его бросила, не выдержав мрачной сосредоточенности в себе.
Поезд неумолимо приближался, и лорд едва не ушел с перрона. Нет, надо было послать Дживса. А то вдруг она решит, что он все забыл и все простил, раз пришел их встречать лично.
Первой он увидел леди Хельгу, величественно покидавшей вагон. За ней шла девочка в узкополой шляпе, коротком красном расклешенном плаще и такого же цвета сапожках. Шляпка была ужасна и старила ее лет на десять. Зато мордашка загорела, округлилась, снова обрела ямочки на щеках. Девочка застыла за спиной леди Хельги, не сводя с него глаз. Сестра уже что-то лопотала, журча, как горная речка, но ее слова не доносились до разума лорда. Девочка еще немного постояла нерешительно, а потом глубоко вздохнула и приблизилась к нему.
— Здравствуйте, сэр, — сказала она и робко протянула ему руку.
А что ему еще оставалась, когда такая горячая мольба плескалась в ее круглых черных глазах? Только взять протянутую руку, потянуть к себе и обнять паршивку крепко-крепко, как тогда, когда она была еще его девочкой.
Она прильнула к нему сразу, всем телом, вцепившись в воротник пиджака, как утопающий за соломинку.
— Простите меня, мой лорд, — шепнула в ухо, опалив его горячим дыханием.
— И ты меня, swallow.
— Нет-нет, — энергично вмешалась леди Хельга, — никаких объятий, это неприемлемо. Дорогой, я выхожу замуж, кстати.
— Какой ужасный галстук, — сказала девочка, улыбаясь от уха до уха, — как вы только умудрились его купить?
— Ты находишь? — он смущенно стянул его с шеи, затолкал в карман. — Поедем домой, детка?



tapatunya

Отредактировано: 15.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться