Это где-то между Ленинградом и Москвой.

Главы 14 - 16

Глава 14 Ноябрь ххх1 "В театре"

МАЛИГОТ. Бенуар. Ложа Б. Сегодня опера "Каменный гость". Дирижирует, о боже! Наш! Новосибирец! Женечка!!!

У Иришки знакомый работает в театре, и мы, все четверо, по контрамарке. У входа - "картина" по Ильфу и Петрову: огромная очередь, размером в полхолла, в окошко администратора, и ни одного человека в кассу. Билеты, естественно, есть, даже несколько человек, в чьих компаниях кто-нибудь не пришел, ходят вдоль нашей очереди и пытаются предложить билеты дешевле номинала. Но мы стоим молчаливым монолитом, глядя в окошко, мерцающее вдали.

Пытаюсь занервничать: первый звонок, а мы еще в холле. Меня успокаивают:

- Без нас не начнут.

- Как?

- А так! - говорит Ирина, - До тех пор, пока есть еще хотя бы один человек к администратору, этот самый администратор не поднимет трубку и не скажет "начинайте". А вот пока он не скажет, никто и не начнет.

Ощущение своей "значительности" меня успокаивает.

Увертюра. Открывается занавес. Ирина с видом знатока смотрит на сцену, а я смотрю в оркестровую яму. Я думаю о доме, о Новосибирске, о нашем театре, где Женька работал приглашенным дирижером.

Вспоминаю мою почти подружку. Женькину Наталью. Теперь Женька здесь, а Наташка - в Штатах! Вот она, судьба. Хотя, они и не подходили друг другу. И как сейчас, были контрамарки. И мы с Наташкой сидели в первом ряду, прямо за спиной дирижера, и весь оркестр смотрел не на Женьку, а на Наташкины ножки. Белокожая, от природы пышненькая, но с осиной талией, и в мини-платье, не закрывающем ни сверху, ни снизу, и это при росте метр шестьдесят. Наташка закидывала ногу на ногу, и создавалось ощущение - ноги от корней зубов. Смотрелось!

После этого спектакля Женьке велели запретить "его Даме являться в таком виде!" Но женщины - народ злопамятный. В следующий раз она нарисовалась в красном облегающем платье, закрытым от горлышка до пят. С разрезом сбоку до самой попы. Закинула ногу на ногу, и весь оркестр, естественно, опять смотрел совсем не на дирижера.

А вот теперь Наташка замужем, и живет в США. Много бы отдала, чтобы посмотреть, как она развлекается там. Уж больно красна девица любила подшучивать над народом. Обожала выделяться и шокировать население. Свято надеюсь, что ее характер ничем не исправишь.

Что за постановка! Похоже, строго по Пушкину, без сильных отклонений в сюжете. Смотрю краем глаза, причем левого, а как раз левую сторону сцены мне и не видно. То есть вижу только Женьку. Полненький, с кудряшками, как у Пушкина на картинках. Щечки. Плевать мне на этот скучно коллективный выход. В антракте найду Женьку, повспоминаем Наташку, общих знакомых. По-моему, он ее любил, а может, они просто дружили - не знаю.

Как не хватает мне тех, с кем можно вспомнить дом, детство, забавы. Жаль, что он так и не сделал Наталье предложение. Может, она и не уехала бы в свои Штаты? Со своим-то она познакомилась уже после отъезда Женьки. А так встретила бы и ее, а теперь все! Нет ее! Считайте, умерла - другой континент, относительно нас - под землей. А под землей, говорят, царство мертвых. Бред в голове какой-то. Как заставить себя смотреть на сцену? а не в прошлое.

Антракт. Ирина весела, улыбчива, не выпускает мою руку. Что-то пытается рассказывать, не очень уместное, но мы слушаем.

И чего я заскучала о Наталье? Та меня не больно-то и жаловала. Предпочитала Козинакину, у той был более покладистый характер. Хотя я тоже старалась ничем не перечить Наташке и говорить только приятное. А вот Наталья наоборот. Почему? Ответ: не ей, а мне нужна была подружка.

Ребята ушли в буфет. Мы с Ириной вдвоем, она рассказывает о школе и о том, что они когда-то с Танькой были в одной компании, и Таню там не жаловали - периодически просто бросали или не открывали дверь, когда не хотели ее видеть. Смотрю на Иришку и не понимаю, нет, не ее это были идеи. Просто в компании не каждый может высказать свое несогласие с толпой, особенно в школе. Не верю я, что Ирина может быть жестокой. Мягкий взгляд, плавные движения, только какая-то во всем есть сдержанность, отстраненность. Говорит, рассказывает, но полностью никогда не раскрывается, говорит о фактах, но не о чувствах и эмоциях. Но, может, это оттого, что мы мало знакомы, и она просто пока присматривается?

Вернулись ребята. Между ложей и коридором - маленький закуток с креслами и столиком. Сижу у Мишки на коленках, и он крепко держит за талию. Глаза счастливого ребенка. Молчит, но слова мне и не нужны. Может, если бы они были сказаны, то были бы и нужны, но раз уж их нет, мне хватит и этих глаз. Поджимаю ноги и пытаюсь свернуться калачиком, не очень-то легко. А тут еще Мишка предательски наклоняет меня назад и подкидывает вверх неосторожно поджатые ноги. Ох уж эта его привычка переворачивать меня вверх тормашками! Удержать не смог, и я переворачиваюсь. Хорошо, встала на ноги, но эта акробатика действует мне на нервы. Поймать он меня не смог. Сотню раз ему говорила: "Все это здорово и весело, только, пожалуйста, страхуй! Не хочу я головой стукнуться обо что-нибудь, да и плечом, или коленкой - тоже больно". Но когда он начинает баловаться, то все повторяется сначала. Хорошо еще головой никуда не вписалась. Но, похоже, дело времени. Гибкость у меня скоро будет как у акробата, и на реакцию хорошая тренировка. Но его поведение, кроме как эгоизмом, ничем объяснить не удается? И какой-то неприятный осадок остается внутри. Он смеется, улыбается, а меня как червь точит. Пытаюсь себя устыдить, сказать: "Человек тебя любит, а ты". Но ведь это - не единственные признаки, вызывающие сомнения. Он вообще никогда особо меня не слушает. Пыталась, как полагается по книгам, сесть и обо всем поговорить. Нет! Либо в шутку все переводит, либо злится и говорит: " Что тебе от меня надо?" Я популярно объясняю, что мне от него надо, а в ответ: "Зачем ты меня мучаешь?" И глаза смертельно обиженного человека... начинаешь чувствовать себя виновной во всех смертных грехах. А он тут же принимает позу обороны, входит в роль жертвы, и в течение дня остается очень холоден. Только в постели становится вновь ласков и нежен. Все бы хорошо, но почему меня наказывают холодностью за то, что я прошу о помощи, прошу поговорить и выслушать? Разве может так вести себя любящий человек? В остальном он, конечно, замечательный. Вот и сейчас - целует, ласкает. Легко, приятно, хорошо. А чего стоят его детские счастливые глаза! Но пять минут назад он мог меня запросто уронить, и я очень даже неслабо могла покалечиться. Как это совместить? Ведь он меня даже не пытается страховать! И не один раз я уже разбивала колени. И он каждый раз молчит. Он всегда молчит! А читать мысли я не умею. А жаль! Вдруг всему этому есть простое и необидное объяснение, вдруг мне все стало бы ясно, понятно и не потребовались бы больше слова. Слова, как средство общения человека с человеком, мне не помогают. Устала. Хочу быть телепатом! Надо не забыть загадать это желание на Новый год. Я верю, что желания, загаданные на Новый год, сбываются, главное, никому их не говорить. Успеть загадать, пока бьют куранты, и затем выпить фужер шампанского, не ставя его, то есть, не частями, а сразу, залпом. Кто мне это внушил, уже и не помню.