Это где-то между Ленинградом и Москвой.

Главы 17 - 22

Глава 17 Март ххх3 "Москва"

Прошло два года. Март. Начало весны, солнце светит, но не греет. На старом Арбате у окна кафе сидят двое, они давно не виделись и очень рады этой встрече, разговор идет откровенный и честный.

- Пашка, Пашка... как оно там в Питере?

- Ничего помаленьку, живем, тебя, Ленок, вспоминаем.

- Даже Ирка?

- Нет, я и Лега.

- Это он тебе мой телефон дал?

- А кто, если не он? Ты больше ни с кем отношения не поддерживаешь, или?...

- Я и с ним не очень, мы только по делам пересекаемся.

- Олег, говорит, ты теперь большой начальник.

- Где там, на дядю работаю. Хотя на жизнь хватает. Вот свое агентство открою, тогда можно будет и похвастаться.

- Все так же, сдаешь?

- Нет, теперь продаю.

Вот и поговорили. Пашка, Пашка. Как же я теперь живу без вас всех? Как же хорошо тогда было, а я этого и не замечала. Но ничего не попишешь, я в Москве, а Москва слезам не верит. Все будет хорошо, все еще будет.

- Пашка, хочешь, в гости приглашу?

- Еще как хочу.

- Пошли?

- Пошли!

Выходим, фотографируемся у местной коровы и сворачиваем во двор.

- Здесь теперь снимаешь? - спрашивает Пашка.

- Тебе что, Олег нечего не говорил?

- Нет.

- Я теперь здесь живу, я комнату купила.

- На Арбате?

- Угу.

- Как?

- Олег ничего не говорил?

- Нет. - Пашка просто в шоке.

- Я тогда его даже в Москву вызывала, так волновалась, когда этот вариант подвернулся. Шанс - он не получка, не аванс. Повезло. Я кредит только недавно выплатила.

Заходим в облезлый подъезд, именно подъезд, а не парадную. С тех пор как я уехала из Питера. Слово парадная у меня ассоциируется только с большими лестницами в домах, где в квартире два выхода, парадный и черный. Во всех остальных случаях это подъезд и все. Поднимаемся на второй этаж, входим в квартиру. Огромная сталинская квартира, прихожая метров двадцать и моя комната метров десять с видом на местную корову.

- Эта квартира похожа на мою.

- Да Пашенька только в ней никто не будет делать ремонт.

- А комната еще меньше чем у меня.

- Меньше, чем та комната, в которой я жила, это правда, НО ОНА МОЯ. И это самое большое ее преимущество.

Ставлю чайник, достаю печенье Аленушка.

- Где сгущенка?

- Не готов. Я шокирован. Как в прошлое шагнул. А где Крысь?

- Умер под новый год. Он очень старый был. Хочешь, дам настоящую крысу. Ее зовут Крысата. Она ночной зверь, ей со мной легче, чем Крысю было, хотя я по нему очень скучаю. Мне все кажется, что он остался у тебя в Питере.

- Я заведу такого же, как Крысь, и ты будешь приезжать его навещать.

- Как Ирка?

- Не хочу о ней.

- Что-то изменилось, расскажи?

- Мать с отцом развелись, она вернулась в Питер, теперь живу с мамой.

- И как? В двадцать пять лет опять стать маминым сынком?

- Да меня дома не бывает, я все больше в командировках. А так, приезжаешь домой, все на блюдечке.

- Ага, с голубой каемочкой. Ужас, да и только. А как Ирина?

- Ты что, правда, ничего не знаешь?

- Нет? А что я должна знать?

- У них с Мишкой полгода назад дочь родилась.

- Что? И как теперь?

- Они где-то на Украине, Ирку туда какой-то коммерческий банк региональным представителем отправил.

- А Мишка как же?

- С ней. Не знаю, работает он там, или с ребенком сидит.

- И еще один вопрос, Мишка квартиру купил? - мой голос начинает дрожать.

- Нет, он через полгода работу бросил, и потом долго не мог никуда устроиться. Или не хотел. Зато жил на широкую ногу. Только когда все спустил, тогда и нашел какую-то контору, по обслуживанию "ксероксов".

- А жил где?

- Снимал что-то, а когда деньги кончились, к Ирине переехал.

- А ты не ревновал?

- Знаешь, мне она не очень нравилась, она как Мишка, все в себе держит. Мне с ней неуютно было, а так - они нашли друг друга. Она с ним веселая стала, душа компании, ее все наши полюбили. Она чтобы с ним больше времени проводить, даже в настольный теннис стала играть, и в бассейн пошла, хотя воду не любит. Если честно, она Мишке больше, чем ты, подходит. И любит она его сильно, она ради него и в огонь, и в воду, в прямом смысле этого слова.

Думала, все переболело, ан нет. Смотрю на Пашку во все глаза, а в голове горячо, как тогда, перед разводом с Мишкой. Все внутри как перевернулось. Тошнит все сильнее и сильнее. Срываюсь и бегу в туалет.

Голова кружится, я рыдаю уже сутки. Пашка суетится, ухаживает за мной, как за тяжелобольной, а мне кажется, что легче было бы умереть. Не ожидала я от себя такой реакции. Мой организм просто предатель. Голову невозможно поднять от подушки, постоянно тошнит. Если это не прекратится - отравлюсь. Как хорошо, что у меня есть Пашка, такой большой, такой сильный.

Глава 18

Апрель ххх3

"Жаклин"

Скоро месяц, как не прекращается депрессия. Пашка давно уехал. А я все рыдаю.

Хотела помыть окна в комнате, но до верхнего стекла с подоконника могу достать только шваброй. Не полезу. Сегодня должна прийти Жаклин, я ее всегда звала Жекой. Что-то у них там с мужем нелады. Но какой я советчик, моя семейная жизнь ограничилась шестью месяцами, а потом развод.

В делах опять стопор, у меня раньше всегда так было - через полгода успешной работы все рушится. Хотя в этот раз меня хватило почти на два года. Жду, когда откроется второе дыхание. Или надо менять профиль работы, но ведь я больше ничего не умею. Ладно, пойду курьером, меня теперь в любую фирму возьмут, я теперь москвичка. Как же противно это звучит. В Питере меня научили не любить и не уважать москвичей, и как мне теперь быть. Хотя какая я москвичка! Я приезжая с московской пропиской, никогда не буду такой, как они.