Это Рождество мы проведем вместе

Глава двадцать первая

Глава 21
 

Часы закрепили шесть или семь часов утра, и с тяжестью в голове, ничего не понимая, я поднялась и присела на кровати, которая противно скрипнула.

Не по маслу... идет все.

Боль ударила в правый висок, я поморщилась и прижала к голове обе ладони.

— Ай-ай, что за..ч..чертовщина? — Лоб ужасно горячил, я вся горела. Поэтому тело было мокрым от пота?

Попытавшись встать, рухнула, поджимая колени к груди. Спазм скрутил внутренности и меня начало потряхивать, как в купе электрички. Я сделала глубокий вдох, утыкаясь лицом о прохладный пол.

Как хорошо.

Бог наказал меня самым страшным вирусным заболеванием за мое вранье? Прекрасно, но это не имело никакого значения пока я мучалась, скручившись карелкой на полу. Я понятия не имела, сколько времени торчу тут в этой позе? Но когда подумала, что самое худжее позади, спазм вновь скрутил живот и я выпрямилась, рухнув на твердую тумбочку, ударяясь с силой о неё.

Это более чем серьезно.

Нужно позвать кого-нибудь на помощь? Мне нужна чертова помощь сейчас. Еще нужно было раздабыть где-то лекарство "Парацетамол" или "ТераФлю".

На ватных ногах, пошатываясь, я побрела в гостиную, для этого нужно было преодолеть препятствие в виде хола и лестницы. Стены играли со мною, плыли очертания предметов, дразнили глаза.

Я сделала пару шагов вниз по ступенькам, и ноги прекратили действие, они просто перестали работать, как и мой мозг, потому что мыслить было очень больно. Вот же гадство! Я покачнулась, когда задница приняла удар, руки в борьбе ухватились за перегородку. Падение было не лучшим, но менее болезненным.

В глазах замелькали мушки, как ранее, до того как я появилась на кровати в лежачем положении. Потянувшись к следующей ступеньке, я склонилась, и почувствовала еще один удар в висок. Он был самым больным, издевался до тех пор, пока слезы не побежали по горящим щекам.

Фигово...от-т-тстой. Что со мною?

Ла-адно, маршрут до коридора отменяется. Остается вернуться обратно в спальню. Как в тумане, ничего не помня, вроде упала и растянулась, может рухнула без памяти, но оказалась лежачей на ступеньках. Все расплылось, звуки не различались, голова безумно выкидывала, не щадя, по две пульсирующие боли в пять секунд. В горле стояло высохшее болото, сухость. Мышци и кости окаменели, теперь мне даже немыслимо было и пошевелить одной из конечностей.

Возможно ли услышать мираж? Потому что открыть глаза у меня не получилось бы ни за что. Мне показалось, что где- то совсем рядом с моим телом, я слышу шаги приближающиеся ко мне.

— Юн? — кто-то встряхнул меня ладонью по щеке, а через секунду сильные руки подхватили и понесли в спальню. Я надеялась на это. Как же я мечтала о кровати, но больше всего, мечтала о спасении или лекарстве, которое снимет боль. — Боже мой, это уже начало Зомби-Апокалипсиса?

Голос показался мне знакомым, я с трудом разлепила один глаз и пригляделась к расплывчатому очертанию. Голубые глаза тревожно поглядывали на меня, через усилия проглотив слюну, чтобы немного смочить горло, я крякнула, когда Олли уложил меня в постель.

Прошло какое-то время.
Я потеряла счёт.
Голова кругом.
Снова пришёл Олли.

— Родители уехали в аптеку, Джек и Тереза в супермаркете, нужно было купить продукты, чтобы сделать тебе бульон. — Он был вкрадчив и немногословен. — Я шел за водой, мама сказала, что тебе необходимо много пить. Полежи тут, я принесу чай, не шевелись. Я скоро. — Олли убрал руки и накрыл одеялом. Дверь со скрипом приоткрылась, а прохлада повеяла в мою сторону.

Я оказалась в раю.

Олли быстро вернулся с кружкой в руке, он посадил меня и прислонил к стене, поднося посудину к губам.
— Только маленькими глотками, сестренка. Он горячий. — Жидкость обожгла горло, но я опустошила почти всю кружку.

Олли прижал ладонь к моему лбу и тяжело вздохнул.
— У тебя явный жар. Нужно поспать, давай ложись. Родители скоро будут.

Кажется, я быстро отключилась. Помню, что просыпалась и вновь проваливалась в сон. Олли тихо говорил у дверей, шуршание картонки и остальные голоса. Прохладные руки коснулись лба и я застонала, повернув голову к обладателю этих нежных рук. Когда я пришла в сознание, поняла, что нахожусь ни одна в комнате. Иногда кто-то прикладывал мягкую ткань, полотенце, на мой лоб? Прошло неизвестное количество времени, прежде чем я смогла найти силы и окончательно пробудиться от долгого мучения.

Яркое свечение через приоткрытые шторы направилось на мое лицо, я зажмурилась и почувствовала головокружение, но боль не была резкой. Из коридора послышались шаги, а после в дверях появилась мама со стаканов в руках. Разве Олли не давал мне пить?

— Проснулась, — облегченно обьявила она и присела на край кровати. — Тебе нужно пить, держи.

Мама помогла сесть.
— Ты проспала больше двадцати часов, правда, Олли говорил, что ты просыпалась утром...

Оставляя стакан, я прикрыла рот рукой и закашляла.
— Сколько... времени?

Мама закатила глаза, забрала кружку и приложила ладонь к моему лбу. Боже, прекрасная нега прохлады. Я закрыла глаза.