Эверест

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 18

ЛЕРА

Дима проспал всю дорогу, попросив не будить даже на перекусы, а после приземления взял два такси вместо одного, чтобы разъехаться в разные стороны…

Что бы это значило? Он все еще дуется на меня из-за поступка своего друга? Ревнует? Считает, что я должна была вести себя по-другому?

Оттуда мы летели на полчаса дольше, ведь вращение Земли никто не отменял, и, пока самолет был в воздухе, столица пыталась от нас «убежать». А новая смена часовых поясов, теперь уже в другую сторону, выбила из колеи: из Владика мы вылетали в шесть вечера, а домой вернулись к восьми, хотя по нормальному ходу времени должно было быть три утра.

Слишком уставшая, чтобы что-то додумывать, я с облегчением вхожу домой, где меня с горячим ужином ждет радушная Мариванна. Я оставила ей записку о тогда еще предстоящем отъезде, и теперь отвертеться от подробных расспросов, чувствую, не получится.

Так и выходит: почти до утра мне приходится развлекать ее рассказами о проведенном на Дальнем Востоке времени и внимательно слушать, как провела праздники она.

Добравшись до подушки почти под утро, проваливаюсь в тяжелый сон, из которого выныриваю с ощущением внутренней тревоги. С чего бы?

После обеда приезжаю на работу, с удивлением обнаруживая отсутствие шефа. Составив авансовый отчет, сдаю его в бухгалтерию, откуда решительно шагаю к Татьяне Петровне.

На вопрос, почему Димы нет на месте, она буркает что-то вроде «вы как помощник должны лучше знать», но я прошу ее набрать его номер.

- Не отвечает, - удивленно вскидывается она на меня.

И снова то самое нехорошее утреннее чувство напоминает о себе…

Я тут же извлекаю из кармана собственный смартфон и у нее на глазах набираю шефа.

Гудки пошли. Но ни после первого, пятого и даже десятого никто не отвечает…

Закусив губу, я, внутренне сжавшись, жду обратную связь. Но ничего не происходит, и телефон после какого-то очередного гудка умолкает. Но я уперто набираю еще раз, чтобы пережить повторение сцены. Петровна безотрывно смотрит на меня, но, когда я в третий раз безуспешно проделываю ту же операцию, пишет что-то на бумаге и передает мне.

- Тут его адрес. На всякий случай…

Я, судорожно сглотнув, благодарю ее, и выхожу, чтобы, забрав свои вещи, отправиться по буквам на листочке…

ДМИТРИЙ

Прибыв на родную землю, понимаю, что отдых в самолете особо не спас. Ломота в теле, разбитость и слабость сигнализируют о какой-то гадости, что все же прицепилась ко мне. Поэтому, чтобы уберечь рыжую, беру нам разные машины.

Дома, едва переступив порог, бросаю у порога вещи, и, разувшись и сняв пальто, иду в спальню, чтобы, завернувшись в одеяло, как в кокон, прямо в одежде провалиться в сон.

Утро начинается с тяжелых век, туманной головы и вялой разбитости. Наверное, нужно сходить в аптеку и что-то купить. Эта мысль пляшет на периферии сознания, пока я снова не отключаюсь в спасительном сне, из которого меня выдергивает настойчивая трель.

Я не сразу понимаю, что это: будильник? Телевизор? Телефон?

Но, проморгавшись, все-таки врубаюсь: дверной звонок…

ЛЕРА

Я стою и трезвоню в двери. Уже четвертый раз подряд. И не была бы такой настойчивой, если б не знала наверняка, что он дома. Эту информацию подтвердил консъерж, пристально оглядывая меня, влетевшую в подъезд и с ходу потребовавшую от него отчет по Диминой квартире.

Когда в странно дрожащих пальцах недостает сил для того чтобы жать на кнопку дальше, всю меня, от макушки до пят пронизывает мысль: а ведь он может быть не один… Именно поэтому не отвечает на звонки – телефонные и дверные…

Это предположение наваливается словно из ниоткуда, как гром среди ясного неба, на мгновение парализуя, и я уже не чувствую себя столь уверенной. Сюда я спешила, подгоняемая беспокойством, а теперь даже не представляю, что делать дальше…

ДМИТРИЙ

Щелчок замка и я открываю, опираясь рукой на дверной косяк.

Лера…

Что она здесь делает?

ЛЕРА

Открывающаяся дверь для меня как откровение: что ждет меня за ней? Неужели, снова разочарование? Только смогу ли перенести его?

Окунувшись в озеро одолевающих меня сомнений, не сразу поднимаю глаза. Но, решившись на это, замираю: Дима стоит на пороге, прислонившись к стене, изможденный, неестественно бледный, в той же самой одежде, что был в самолете. Он, что, не переодевался со вчерашнего дня???

Его волосы в беспорядке, под глазами залегли тени, а впечатление в целом такое, будто он сейчас упадет мне под ноги, не пройдя и пары шагов…

- О, Боже, Дима, как ты себя чувствуешь? – Первое, что могу вымолвить я.

- Как будто по мне танк проехал, – сообщает он, не заостряя внимания на моем обращении.

- Ты вызывал врача? Принимал лекарства? – Засыпаю я его вопросами.



Дарья Свирская

Отредактировано: 17.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться