Фа-на-на

Кто твой друг?

КТО ТВОЙ ДРУГ?

 Свет в павильоне был выставлен мастерски, но глаза у героев были мертвы.

 Героями были игровые куклы. На зрачке должен гореть блик — тогда лицо оживало и верилось в то, что эти деревяшки действительно переживают сложную жизнь с драматическими ситуациями.  Оператор злился, а всего-то надо была капелька лака на зрачке у куклы.

В двух остановках от студии стоял магазинчик, где можно было купить бесцветный лак для ногтей. Это было как раз то, что надо.

 У Ленки-ассистентки была машина её отчима-академика. Это было

круто. Даже наш директор и художественный руководитель были без машин, а тут — девчонка за рулём. Можно было поехать на троллейбусе, но ведь съёмочный день стоит дорого, и эти две остановки решено было проделать вместе с Ленкой на машине.

 На первом же перекрёстке мы заговорились и не сразу поехали на зелёный свет. Справа, на соседней полосе стоял огромный рейсовый автобус, который вёз пассажиров в аэропорт. Слева была встречная полоса, на которую выруливал троллейбус. Мы услышали сигнал сзади, что означало – давайте, дуры, пора ехать.  В тот же момент Ленка закричала, и я увидела, как очень медленно, в рапиде на 48 кадров к нам в лоб въезжает на Ладе какой-то дурак, выскочивший из-за троллейбуса. Машину мощно тряхнуло. Все стало таким ярким!

 — Наташа, ты жива?

— Вроде да.

Машина дымилась, дверцу заклинило. Лобовое стекло было рассыпано по всей кабине и его аккуратные кусочки лежали на моих коленях. Я смотрела на свои новые немецкие чулочки, все посеченные стеклом.

 —Ленка, я чулки порвала.

 — Только бы не взорваться,— шептала моя асистентка.

Снаружи дверь вскрывали какие-то военные из  ВИЗРУ. Они нас вытащили, посадили в зелёный газик и довезли до поликлиники, где мы узнали почти всё о наших травмах. «Почти» потому что у Ленки кроме ключицы была сломана кисть руки, которая лежала на руле. Но в травмопункте этого не заметили. На  маленькую Ленаку оденут гипс только завтра, когда рука опухнет. У меня были поломаны три ребра и спинка носа. Сотрясение, ушиб сердца и слегка порезаны стеклом ноги. Мне гипса не требовалось.

При выходе из поликлиники, в зеркале у гардероба, я увидела своё бледное лицо. Лобовое стекло упало на мой нос и перерубило переносицу. С виду это была очень аккуратная ранка, под которой был сломан нос. Крови не было. Вся красота появилась на следующий день. Лицо опухло, особенно нос. И под глазами появились два синяка.

 На работе администрация открыто злорадствовала: нечего в рабочее время на машине кататься! Были выдвинуты самодельные теории о бешеной скорости, незнании правил и откровенном пофигизме во время работы. «Вот, вместо того, чтобы давать метраж … », а директор мультмастерской был просто взбешён. Ведь авария случилась во время рабочего дня.  Это, оказывается, называлась «производственная травма» и за неё снимали премии. Никакого сочувствия, благожелательности и помощи.

 От госпитализации я отказалась: двухлетний сынок и производство фильма исключали такое лечение.

 На третий день я потащилась в поликлинику фиксировать травмы для разбирательств  в суде. Вид у меня был страшный. Даже очки не закрывали ужасных синяков, а уж про нос и говорить нечего.

 С трудом выдержав посещение травматологического кабинета, я заплетающимся шагом потащилась домой. Дорога была короткой, но давалась мне с трудом. Отдыхая, остановилась у дерева, ухватилась за его ствол обеими руками, чтобы не упасть. Я стояла и плакала не от боли, а от, недоброго отношения в творческой мастерской, где я работала, об отсутствии поддержки или хотя бы простого человеческого сочувствия. Режиссёры стояли в очереди на постановку фильма. Все фильмы были строго запланированы, а я срывала график. Человеческий фактор здесь отсутствовал.

 Не знаю, как со стороны выглядело моё стояние возле этого клёна, но можно догадаться. Потому что ко мне подошёл синевато-багрового  цвета человек в пиджаке без пуговиц и башмаках но босую ногу без шнурков. Он ласково положил свою грязную ладонь на   моё плечо   в светлом немецком плаще и очень доброжелательно произнёс:

— Держись, старуха. Счас принесу.

И мне ещё никогда в жизни так не светило солнце!