Фа-на-на

ПИСЬМА ИЗ ГЛУБИНКИ

ПИСЬМА ИЗ ГЛУБИНКИ

 В нашу семью частенько приезжала славистка Эва из Польши. Собирала материал про старообрядцев  в Сибири для докторской, а наш дом был перевалочным пунктом среди долгой дороги домой.  За два-три вечера она успевала нам рассказать такие истории, которые никогда не выходили из головы.

 Эва была направлена на практику в Россию в глубинку с 12 однокурсницами, изучающими язык и русскую культуру. Девушка, приехала из крупного западного города с ровными дорогами и красивыми магазинами, в которых можно было купить все, что ни пожелаешь.  На каждом углу стояли цветочные киоски, открытые   кафешки с  вкуснейшей выпечкой. Бабушки в соломенных шляпках и кружевных перчатках, воскресные службы в костёле. В общем – скучновато там было. То ли дело — езда на подводах по хляби, с возницей, изрыгавшем такой непечатный фольклор, что к концу поездки определились темы курсовых разработок на всю группу.

Подводы привезли полячек в сельскую школу, где в одном из классов на полу лежали полосатые тюфяки и подушки, к ним в комплект шло ведро для отправления нужды ночью, так как на улице стояла такая темень, что найти дощатый домик  в два очка можно было только по запаху, а дорожка к нему была с разными препятствиями.

 Возле школы стоял магазин, в котором можно было купить всё, что нужно для жизни: спички, хозяйственное мыло, соль, гвозди, хлеб кирпичом и селёдку, которую следовало вымачивать до съедобности три дня. Еще там продавался чай с опилками и кофе с цикорием, которые пахли одинаково — селёдкой. Были и лакомства сухофрукты с соломой и склеевшиеся конфеты подушечки, которые взвешивали на странного вида весах с гирьками и подсчитывали деньги на приспособлении, которое называлось «счеты». Раз в неделю в магазин привозили ливерную колбасу и суповых синих кур. Конечно, польским барышням очень хотелось рассказать родителям об этом экзотическом месте и поделиться секретом приготовления бульона, из странной породы птиц, которые не становились мягкими и съедобными даже после трёх дней непрерывной варки на керогазе. Ещё хотелось попросить, чтоб прислали резиновые сапожки, чай, кофе и печенек. Девочки писали письма каждый день и относили их на почту, а они попадали на стол Валентине Сергеевне, которая должна была следить за моральным обликом иностранок, пресекать утечку ненужной информации за границу и решать: какое письмо полетит в Польшу, а какое полежит для дальнейшего разбирательства. Валентина Сергеевна, с трудом разбирая почерк мерзавок, которые жаловались на грязь, голод и холод, поначалу складывала конверты в картонную коробку, потом коробки стало мало – кляузы перекочевали в мешок.

Письма из-за кордона тоже должны были пройти цензуру Валентины Сергеевны. Так появился второй мешок с письмами родителей. Валентина Сергеевна недосыпала от непосильного труда: письма от взрослых были написаны еще более непонятными почерком. Многие из них она так и не смогла прочитать, и, чтобы подстраховаться, сразу бросала в секретный мешок.

Одна бледная поганка писала письма по два раза в день. Она просила забрать ее из этого ужасного места. И просьбы ее становились все настойчивей, истеричнее и подкреплялись новыми и новыми страшилками, которые добывались в этих краях – мыши ползают по одеялу, нет элементарной туалетной бумаги (это ж надо!) готовить не из чего, нужны витамины, ребенок будет развиваться плохо.  Забе-ри-те ме-ня! В ее письмах с картинками были страшные портреты действительности и везде главным героем была кураторша. И хоть картинки были не подписаны – Валентина Сергеевна узнала себя в лохматой тетке с выпученными глазами и зубами, которые росли через один. Впрочем, это не было ложью. Именно по зубам она и узнала себя!

Валентина Сергеевсна не откладывая вызвала Басю Курек в свой кабинет и стала допытываться, что происходит. О каком ребенке сообщает поганка родителям?

 Бася вышла замуж как раз перед отъездом на практику.  На суровой чужбине она поняла, что беременна. Ей нужна была консультация, нормальное питание и хорошие гигиенические условия.

 Сергеевна обливалась потом: «Проблема у неё! Делов то – съездить в районную больничку и сделать аборт»!

Но Бася была крепким орешком, она сузила глаза, сжала свои маленькие кулачки и уничтожающе посмотрела на Сергеевну:

—Иджь до пекла!

С этого момента польская группа практиканток объявила войну своему куратору.

 Родители студенток мучились в неведении: где их дети и что с ними случилось, — писем не было, телефон молчал. И это было естественно, в тех местах не было никакой мобильной связи и электричество было не всегда.

 Папа одной из девочек не выдержал и узнал в учебной части института, где училась его дочь – куда отправили практиканток. В поселок пришла телеграмма — «Выезжаю к тебе. Папа». К этому событию надо было приготовиться. Студенткам выдали по банке консерв «Частик в томате» и  2 пачки дефицитной медицинской ваты. На всех.

Через пана Владэка из «сибирских руд» можно было передать прямую весточку родителям. Всю ночь паненки сочиняли полное жутких подробностей письмо о своей жизни и работе. 

Польский родитель привез целый чемодан всяческой вкуснятины, письма из дома «из рук в руки» и тайком получил секретный конверт для польского консульства в Москве. В тот же день на почту было отнесено точно такое же письмо.