Фактор недовольства

Часть I. Потерянный рай. Глава 8. День второй. Куда ведёт твоя дорога?

Небо на востоке уже начинало светлеть, и из мрака стали появляться первые зыбкие очертания окружающего пейзажа.

Во все стороны, куда ни глянь, раскинулась огромная, необъятная пустыня, нет-нет да разбавленная нагромождениями мрачных песчаниковых скал. Эти монументальные колоссы как будто угрюмо наблюдали за мчащимся по старому шоссе угластым серебристым фургоном; а на обочинах, то там, то сям, виднелись остовы когда-то погибших машин. Они лежат здесь давным-давно: забытые трупы и малых машин, и больших грузовиков, и даже пассажирских автобусов. Они уже окончили свою гонку; они сдались, в итоге приняв неизбежное. И этот самонадеянный фургон – несчастная консервная банка среди грандиозной молчаливой пустыни… Он вскоре тоже присоединится к ним.

Мрачно чернеющие на фоне предрассветного неба монументы слишком много повидали на своем веку, и они-то уж точно знают: у всех гонок один финал.

Конечно! Так и есть!

Электрофургон отмахал уже немало миль, и теперь сигнализирует водителя о низком заряде батарей. Им обоим сейчас нужен отдых, им обоим нужна подзарядка…

Грэг Хоппер, всю ночь проведший за рулем, а предыдущий день – за напряженной работой, сейчас едва не вырубался от усталости. Желудок изнывал от голода, невыносимо хотелось пить; и только огромным усилием воли водитель заставлял себя двигаться дальше.

– Давай, давай, ещё хотя бы пару миль! – настойчиво шептал он своему фургону, пристально всматриваясь воспаленными глазами в очертания светлеющего горизонта и надеясь наконец заметить хоть что-то новое в окружающем монотонном пустынном пейзаже. – Давай же! Ну, только не сейчас!

Но пара миль пролетела всего за несколько минут, а в окружении так ничего и не изменилось. Только лишь небо, вот только что бывшее совершенно темным (кроме тонкой голубой полоски над восточным краем горизонта) и искрящееся миллионами звезд, внезапно поблекло и обесцветилось. Очертания окружающих предметов в эти предрассветные мгновения стали немного явственнее, но, в то же время, как будто слились в одну неразборчивую и монотонную картину.

Ну, здравствуй, новый день! Ещё несколько минут – и встанет солнце. Но первым встанет все-таки фургон!

Водитель понял это по внезапно стихшему гудению электромоторов. В машине воцарилась странная, гнетущая тишина, нарушаемая только подвыванием прорезаемого кузовом ветра и редким громыханием подвески на глубоких доисторических выбоинах в покрытии шоссе.

Грэг постарался взять себя в руки и немного успокоиться. Как ни странно, у него это получилось, и он аккуратно скатился с асфальта на древнюю обочину, остановив машину на красноватом придорожном песке.

– Приехали.

Его комментарий прозвучал совершенно беззлобно. И вообще: сейчас Грэг ощущал какое-то странное умиротворение; и это показалось ему невероятно диким. Всего несколько часов назад на его глазах поднялся в воздух и испарился целый город. Его родной город! Вместе с его домом, со всеми его знакомыми и приятелями, со всей его далекой родней и с этим дурацким роботом-уборщиком! А он не ощущал практически ничего.

«Да что с тобой, парень? Что с тобой не так?! Очнись! Очнись!».

Но Грэг довольно быстро понял, что спор с самим собой ему ничем не поможет, и устало протер лицо руками. Внутри не ощущалось ни слезной горечи, ни злости, ни отчаяния – одна сплошная пустота. Огромная, всеобъемлющая пустота. Быть может, он всегда был пустым?..

– Проснись, дружок, – посоветовал он сам себе вслух. – Проснись.

***

В бардачке лежали нетронутые пайки и бутылки с водой; необходимо подкрепиться и двигаться дальше. Куда? Зачем? – эти вопросы, даже если и всплывали в глубинах подсознания, почти не волновали Грэга. Пока он жив – необходимо двигаться. Иначе чем же он будет отличаться от этой пустыни, от этих автомобильных обломков на обочинах, от этих диких и бездушных гор? Покой, оцепенение означают смерть. Нет! Нужно двигаться, нужно идти. И, если он хочет хоть куда-нибудь дойти, выдвигаться нужно уже сейчас.

Через пару минут выглянет солнце; через пару часов оно начнет нестерпимо палить. А в полдень – кто знает? – оно, скорее всего, раскалит окружающую пустыню практически докрасна и вызовет невыносимую жажду; возможно даже, подарит Грэгу тепловой удар. И тогда его шансы значительно, критически сократятся.

«Ну! Соберись! Ты хочешь жить?! Если нет – то нужно было ехать НАВСТРЕЧУ взрыву, а не убегать от него! А теперь… теперь СОБЕРИСЬ!».

Подхлестнув себя таким образом, Грэг распихал свои скудные припасы по карманам комбинезона и присоединил к ним ещё налобный фонарик. Затем он выбрался из машины и размеренным шагом пошел на восток, на ходу распечатывая пакетик сухого пайка.

«Необходимо поесть и восстановить водный баланс. Необходимо правильно рассчитывать свои силы. Необходимо понимать, что шансов очень мало… Но, все же, они есть!».

Так размышлял Грэг на ходу, запивая свой скудный завтрак глотком прохладной, необычайно приятной и вкусной воды. Хотелось пить ещё, но он остановил себя: