Факультет интриг и пакостей. Три флакона авантюры

Глава 12

Глава 12
ИСКУШЕНИЯ НЕСВЯТОГО АЛИНРИЯ

— Я Вас лю… Ну вот! Только жениться собрался…
М/ф «Путешествие муравья»

Потом было какое-то странное состояние полусна-полуяви…
Я ощутила, как меня подхватили на руки и куда-то понесли. Обрывочное воспоминание о щекотке по коже, которая появляется при телепортационном перемещении… А еще я лишь сейчас поняла, как мне было холодно. Тело медленно обретало чувствительность, и это оборачивалось для меня болью и ознобом. Зубы стучали, Алинро матерился… Почти идиллия!
— Неразумная девочка-мавочка, наваждение мое безмозглое!.. — шипели мне на ухо, пока укладывали на что-то мягкое и растирали ладони. — Какого демона ты, несмотря на комендантский час, шастала по коридорам в середине ночи и попалась на обед всякой гадости?!
Я была немногословна, но эмоциональна:
— Ды-ды-ды-ды!
Зубы по-прежнему стучали, было дико холодно и вообще трясло.
— Не помогает… — Кицунэ оставил в покое мои руки и похлопал по щекам с призывом:
— Глазки открой!
У меня не получилось… Почему-то сознание опять потемнело и лишь урывками показывало то, что вокруг меня происходило. А там было так много интересного! Декорации менялись, неизменным оставался только лис…
— Спаивать тебя будем! — вынес вердикт мужчина, когда я, нащупав теплую кожу, сделала попытку взобраться к нему на колени. Попытку, впрочем, поощрили, а потом разрешили и рубашку расстегнуть… Там было горячее тело! А чье именно — мне в эту мерзлявую минуту было глубоко фиолетово.
— Ды-ды-ды-ды!..
— Упыреныш… — ласково прошептал Нар-Харз, погладив меня по волосам. — Тоже на живое тепло падкая?
Словарный запас за это время у меня не пополнился, а потому:
— Ды-ды-ды!
— Нэви, отпусти меня, а? Я недалеко! До бара и обратно…
Мое тельце сейчас управлялось инстинктами, и они вовсе не хотели расставаться с грелкой, которая еще и настолько вкусно для них пахла! Потому оно вцепилось в мужчину обеими руками, и тому пришлось идти до бара вместе со мной.
Мимолетно я поразилась, как легко худощавый лис удерживает меня одной рукой… Я никуда не смотрела, прижимаясь носом к шее вкусно пахнущего спасителя-спасателя. Притом пахло от него не только в плане аромата хорошо! От него пахло живительным для любой мавки желанием… Он хотел женщину, и это ощущалось. Ощущалось как источник питания.
Сознание плавало в полутьме, лишь механически фиксируя происходящее, а балом правил инстинкт самосохранения. Который, не таясь, намекал, что мы-таки мавки, и если рядом есть подходящий мужчина, а мы в плохом состоянии, то надо бы подумать о здоровье! А то потом думать о чести и страдать будет просто некому.
— Бр-р-р!.. — всерьез задумалась я, глубоко вдыхая аромат мужчины.
В этот миг меня не тревожили воспоминания, не заставлял цепенеть страх, я лишь чувствовала… Не думала.
Ум-м-м… Какой букет! Снег и вода, чуть заметный вересковый привкус — это, видимо, мыло… А еще тот запах. Его желание для меня пахнет березовым соком. Раньше я его тоже ощущала, но не понимала, что это. Почему же сейчас все так кристально ясно?
— Пей! — В мои дрожащие лапки сунули какой-то стакан и попытались было заставить выпить.
Чечетка зубками по стеклу, пара глотков — и сердитое шипение. Потому что невкусно! А вот березовый сок — это очень вкусно… Я алчно уставилась на лиса.
— Ты чего? — с опаской поинтересовался Алинро Нар-Харз, поймав мой взгляд.
А я, собственно, уже ничего… Я, собственно, в новом приступе обморока! И словить бы мне личиком коврик в полосочку, если бы приятно пахнущий, аппетитный лис не поймал меня в полете.
Я по-прежнему дрожала, а теперь еще и постанывала от боли, потому что пальчики словно кололи сотни иголок, да и вообще… все никак не отогреться было… И трясло. Сильно!
Над головой раздался тяжкий вздох, а потом завязки моего халата решительно дернули. Узел легко поддался, а после руки Нар-Харза скользнули мне на плечи и потянули рукава вниз. Темносиняя материя потоком хлынула по рукам, оставляя меня в одной сорочке.
— Ды-ды-ды! — возмутилась я такому произволу и весомо добавила: — Мне же бр-р-р-р!
А потом… Потом стало не до халата. Ибо я увидела что-то гораздо более теплое. Мех! Белый. Пушистый. Доступный…
Решительно стряхнув с себя ладони лиса, я потянулась вперед и крепко вцепилась в пушистый хвост жадными ладошками, дернула его на себя и, прижав к груди, обняв двумя руками, счастливо вздохнула.
— Отдай! — попытался было отобрать у меня эту прелесть лис.
— Дай еще!.. — вместо этого потребовала я. — У тебя же их три!
И блаженно закатила глаза, представив, как можно укутаться сразу в три хвоста…
— Вообще-то — четыре!.. — раздраженно отозвался Алинро, все же отобрав у меня белоснежное мягкое богатство и начав расшнуровывать ворот моей сорочки. — Невиличка, ты в курсе, что хвосты у нас можно и нужно трогать только во время интима? Ты представляешь, что я сейчас хочу с тобой сделать, дорогая моя?!
А я его не слушала… Мне не до этого было. Я блаженно замерла, потому что энергии его желания с запахом березового сока стало так много, что я пила ее, даже не прикасаясь к источнику! Но… Зачем себя ограничивать? Я обняла мужчину за плечи, снова уткнувшись острым носом в изгиб между шеей и плечом.
— А ты — вкусный! Сильный… — Я помолчала и доверительно сообщила: — Даже ничем заниматься не надо, чтобы насытиться! Это — хорошо! А то мне холодно и плохо, а так я даже не заболею, и лечиться не надо…
— Вот же… мавка! — рыкнул кицунэ, который, пока я не произнесла последнюю пару фраз, дышал, как загнанный зверь, и судорожно стискивал мою талию ладонями, прижимаясь к виску щекой.
— Поголодаешь!
Не обращая внимания на возмущенный писк, меня бесцеремонно вытряхнули из сорочки, а потом закинули на плечо и куда-то понесли. После была распахнувшаяся дверь, которая с грохотом ударилась об стену… Зашумела вода, и в воздухе повисла едва заметная дымка пара. А потом меня с размаху опустили в горячую воду, которая показалась просто кипящей и обжигающей для моей замерзшей кожи!
— И-и-и-и! — завизжала я, выскакивая из воды и вцепляясь в лиса. — Горячо!
— Грейся! — Этот изверг безжалостно усадил меня обратно и свистящим, злым шепотом закончил: — Я тебе тут не вечный генератор и не лекарство от всех болезней!
Он там еще что-то говорил, но мне, в общем-то, стало уже все равно… Я привыкла к температуре воды, да и аромат березового сока слабее не становился, окутывая меня живительным флером. Нужно просто расслабиться, закрыть глаза и плыть по течению! Природная способность мавки княжеского рода позволяла брать силу не только при сексуальном контакте с мужчиной, но и просто так. Так что я лежала в теплой воде, которая нежно ласкала тело, и едва ли не мурлыкала от удовольствия. Было хор-р-рошо! Только мокрое белье мешало, но даже это сейчас не в силах было испортить момент.
Потом раздался шорох одежды и удаляющиеся шаги. Одновременно с этим стал пропадать волшебный целительный запах.
— Ли-и-ис! Верни-и-ись…
Это тоже не я! Это — инстинкты. Подсознательные.
В выборе между водой и кицунэ с разгромным счетом победил последний, а потому я попыталась выползти из воды, чтобы догнать мое энергетическое богатство.
— Малахольная! — «лестно» охарактеризовал меня мужчина, подхватывая в объятия, потому что, переваливаясь через бортик, я почти свалилась на пол. — Нэви, я же не железный!
— Ага!.. — По лицу расплылась улыбка, и я снова забралась в ванну, не отпуская руку лиса. Глубоко вдохнула березовый запах и вынесла вердикт. — Ты — деревянный!
— Хыр-ли шер! — эмоционально выразил свое отношение к ситуации кицунэ. Правда, почему-то на эльфийском… Недаром у этого народа самый богатый лексический запас! В том числе и матерный. — Деревянный… Это бревно, что ли?!
— Почему так сразу? — полусонно пробормотала я. — Бревно — это уже когда того… А вы — вполне живы. Дерево… Ствол?
— Хырмля!
— Неприлично-то как…
— Сейчас станет еще неприличнее! — мрачно пообещали мне и на пол полетел белый камзол.
Я даже глаза открыла.
И едва не заорала! Лис был ушастый… Это значит, что самоконтроль уже все… Того! А еще лис был дико злой. И расстегивал рубашку, многообещающе глядя на меня.
А я… А мне было… Как это? О по хыр-ли шеру! Потому что запах усилился, вообще отключая мозг. Поэтому я свернулась калачиком в замечательной водичке, все глубже погружаясь в радужную дымку энергии. Много… Ням-ням!.. Вкусная…
Я облизнула губы. Казалось, даже привкус березового сока на языке остался.
— О Великий Лис, вот какого Лешего эта зараза именно сейчас вступила в полную силу, а?! Мавка болотная, чтоб ее… — Он обхватил меня за плечи, вынуждая сесть в ванной, и легонько потряс. — Невилика, посмотри на меня!
— А-а-а-а? — я приоткрыла осоловевшие глаза.
— Дорогая моя, ты нарываешься! — нарочито спокойно начал мужчина, присаживаясь на бортик ванной и, ни капли не заботясь о том, что намочит одежду. Одна его рука гладила меня по подбородку, заставляя запрокинуть голову, а вторая выразительно скользнула вниз, по почти голой спине, до талии и краешка трусиков с высокой посадкой.
А я… Я увидела уши вблизи!
— Ушки-ушки!.. — хихикнула я и потянулась ручонками, чтобы пощупать.
Мои руки перехватили и сжали, удерживая.
— Позволь мне попытаться тебе объяснить… Я, как уже говорил, не насильник! Но сейчас у нас такая ситуация: мужчина, покусанный мавкой, находится с ней же наедине, притом у этой самой м-м-мавки, чтоб тебя, заключительный этап взросления наложился на стресс, и потому состояние — никакущее. То есть она неадекватна и пытается восполнить свои потери самым простым для себя способом: вызывая желание, которое и так всегда… На посту, скажем так!
— Та еще ненормальная!.. — согласилась я. — Как хорошо, что вы не насильник, правда? — Доверчиво улыбнувшись ему, я тихо проговорила: — Вы меня не тронете…
— Такое ощущение, что я с представительницей ясельной группы детского сада общаюсь! Хотя о чем это я?! Вы же в период пробуждения как обкуренные…
Меня посадили обратно в ванну, с самым мрачным лицом потрогали воду, потом открыли кран и добавили кипятка.
— Грейся!.. Упыреныш.
Алинро пристально посмотрел на меня и медленно опустился взглядом до груди. Я тоже посмотрела… Что-то из глубины сознания намекнуло, что полупрозрачное в воде белье, через которое отлично видны розовые вершинки, — это нехорошо. Прикрылась ладошками, подтянула коленочки… И с хихиканьем откинулась назад.
Вода соответственно тоже откинулась, то есть выбросилась из ванной. Лис теперь был еще и в мокрых штанах… Ну, очень злобный взор черных глаз! Взял какой-то бутылечек, не глядя, выжал в ванную почти весь. Мигом поднялась густая, обильная пена, которую хвостатый одной ладонью начал отгонять в мою сторону.
— Пузы-ы-ырики! — обрадовалась я и со смехом захлопала в ладоши. После посмотрела на лиса и расстроенно спросила: — А ушки где?
— Я не педофил! — Малопонятно. Но крайне угрюмо! И совсем уж тихо: — Надеюсь…
— Ушек не будет? — загрустила я.
— Будут!.. Но в другой раз! — ультимативно пообещал Нар-Харз. — И хвосты будут, все четыре!.. Никуда не денешься.
А я его опять не слушала. Я с хихиканьем тыкала пальцем в особо крупные пузыри и восторженно ойкала, когда они лопались. Правда тыкала почему-то средним пальцем… А почему?
Подняла руку, осмотрела со всех сторон. Показала лису, который почему-то не обрадовался и не разделил мой исследовательский интерес, а побледнел от гнева.
Я пожала плечами и продолжила развлекаться с пеной. Потом поплескала ладошкой и спросила:
— А утята есть?
— Какие?! — совсем уж обалдел от полета моей мысли лис.
— Желтенькие! У меня в детстве были…
Лис почему-то смотрел на мою прикрытую пенным кружевом грудь.
— Нету… утят.
— Жаль!..
Дальше мы молчали. Я — радостно, так как развлечений и без болтовни хватало, а лис, судя по атмосфере и горьковатому привкусу у его эмоций, молчал трагически.
— Вода холодная стала… — спустя какое-то время вздохнула я и, оглянувшись, добавила: — И пены почти нет.
Алинро поднялся, достал из светлого зеркального шкафа большую махровую простыню, возвратился к ванной, отвернулся в сторону и скомандовал:
— Вылезай!
Меня вынули из воды, закутали в полотенце и неожиданно крепко обняли, плотно прижимая к себе.
— Мавка… Ты — сумасшедшая девчонка! Глупая, впавшая в детство, и, более того, ты — всего лишь мой инструмент для достижения цели. Всего лишь!..
Я захлопала глазами, не зная, как на это реагировать, хотя и подозревая, что стоило бы обидеться. Но он почти неслышно выдохнул:
— Тогда почему я дышать забываю, когда ты рядом?!
Наверное, я бы ляпнула какую-нибудь новую глупость, в стиле тех, что уже были… Или если бы я была в здравом уме и трезвой памяти, то уже оцепенела бы от страха, от того, что он — настолько близко. От того, что я раздета, а глаза лиса — темнее бездны… Но я молчала, растерянно глядя на хвостатого демона севера, пришедшего оттуда, где льды сверкают нестерпимо ярко, а выдох замерзает, едва сорвавшись с губ. Сейчас, рядом с ним, мне почему-то было жарко… И вовсе не от того, что я только вылезла из горячей воды!
Я открыла было рот, но палец лиса прижался к губам, и он лишь медленно покачал головой. Воздух стал тягучим… В нем почти ощутимо повисло напряжение, которое воспринималось почти материальным. Заставляло едва заметно вздрагивать, скользило по коже невидимыми электрическими разрядами, делая ее невероятно чувствительной к еще несбывшимся прикосновениям… Заставляло их желать!
Воздух был пьянящим. Туманил голову запахом березы, вереска, и я уже не разбирала, что из этого меня наиболее притягивает… Привлекает… Лишает разума, оставляя лишь чувства.
Алин медленно поднял руку и заправил за ухо влажную, а потому — волнистую темно-каштановую прядку, невесомо скользнул пальцами к подбородку. Вторая ладонь легла на шею, заставляя вздрогнуть от прохлады прикосновения кожи… и пикантной остроты когтей. Я неосознанно облизнула губы, и в глазах мужчины полыхнул такой голод, что даже на мгновение стало страшно!
Почему-то в эту секунду я разом осознала все. И свою уязвимость, и его близость, и то, что он меня желает. Но испугаться просто не успела. Он склонился, касаясь губ легким, едва ощутимым поцелуем, заслоняя собой комнату, мои страхи… Весь мир! Его губы были теплыми, ласковыми и ни капли не настойчивыми. Лис не требовал, не завоевывал, не подавлял, как тот, кто был до него! Он… Просто был. Сделал шаг, заявляя права тем, что не отстранился сразу, подарив следующий поцелуй покрасневшей щеке, тем, как властно его рука лежала на моей шее, невесомо поглаживая чувствительную кожу. А еще… вблизи он пах молоком и медом. Неожиданно для мужчины, но очень притягательно! До такой степени, что мне захотелось попробовать его на вкус. А еще аромат березового сока стал многократно сильнее, и мавочная суть, почти мурлыча от удовольствия, впитывала его, насыщая тело энергией. А как известно, при всяком переборе нас тянет в сон.
Я блаженно улыбнулась, приникая к кицунэ, который тут же спустился руками по спине, до талии и ниже, судя по всему, настроившись на продолжение банкета. Я же обняла его за шею, положила голову на очень удобное плечо и, блаженно улыбнувшись, закрыла глазки.
Хор-р-рошо!
— Нэви! Не спи!.. Рано еще.
— М-м-м-м? — сонно протянула я, не торопясь приподнимать буйную головушку, так удобно пристроенную на груди лиса.
— После ванны нужно выпить молока с медом и маслом!.. Завершающий этап, так сказать. Чтобы ты не заболела.
Я мимолетно удивилась, что у него все это вообще есть.
Меня с тяжким вздохом подхватили на руки и куда-то понесли.
«Куда-то» находилось далеко. Ярко освещенная ванная комната сменилась сначала полумраком спальни, а потом — темной лестницей, по которой Нар-Харз легко сбежал вниз, прошел через залитую лунным светом гостиную и наконец достиг кухни. Меня хотели посадить на стул, но так как мавку было весьма проблематично отцепить от источника энергии, попытка не увенчалась успехом.
— Упыреныш очаровательный…
Алинро с поистине страдальческим вздохом поставил меня рядом с собой, обернув талию хвостом. Я с готовностью повисла на лисе и с восторгом смотрела на пушистый хвост, которым меня прижимали к себе.
— Мавка, вот какого же Лешего я вообще на тебя внимание обратил, а? — риторически спросил Нар-Харз, открывая холодильную камеру и доставая оттуда кувшин молока, одновременно перемещая меня ближе к правому боку и перехватывая рукой.
— Угу… — невнятно сообщила я, не торопясь отлипать от шеи мужчины. Почему-то захотелось ее укусить… Цап — и все! Хитрая мавочная сущность была уверена, что тогда нам станет совсем радужно… Но остатки мозгов понимали: что для природы хорошо, то для них — смерть.
— «Угу»! — передразнил меня блондин и тяжко вздохнул. — Ей «угу», а как я теперь тебя вампиру подсовывать буду, ты подумала? Если меня от одной мысли об этом корежит? А ведь придется, Невилика! И не обольщайся: только это — причина того, что мы сейчас тут, а не в моей постели. Ты нужна мне невинной! Мавка-мавка… Одни беды от тебя!..
На этом с откровенностями было покончено, и меня перетащили поближе к кухонным шкафчикам, порывшись в которых лис выудил баночку с медом, судя по цвету — цветочным.
— Вку-у-усно!.. — Я оживилась, глядя на все это.
— О да! — мрачно подтвердил кицунэ.
Дальше молоко было подогрето, с него сняли пленку, которую, капризная, я наотрез отказалась употреблять, а в белую жидкость была щедро бухнута пара чайных ложек тягучей янтарной вкуснятины.
— Пей!
С этим я справилась быстро, ведь уже почти спала на ходу, и лис мной явно воспринимался, как столб повышенной комфортности. Снабженный руками, чтобы я не падала, с подогревом и «погремушкой» в виде хвоста, который я все же отловила и сейчас обнималась с меховой игрушкой.
Кружку отобрали, погремушку тоже, а после подхватили на руки и снова куда-то понесли… Уснула я где-то по дороге.