Факультет интриг и пакостей. Три флакона авантюры

Глава 20

Глава 20
ПРИМАНКА ПОНЕВОЛЕ, ИЛИ ЗАТРЕЩИНА СО СПЕЦЭФФЕКТОМ

— Ничего не понимаю… Или что-то случилось, или одно из двух!
М/ф «Следствие ведут колобки»

Ф
Невилика

Сижу это я в библиотеке, учусь, никого не трогаю и искренне рассчитываю на взаимность в этом вопросе… К сожалению, Мироздание меня не услышало, потому как трофейная голова лося на стене встрепенулась и взвыла:
— Подкоряжную — к куратору!
Меня чуть не подбросило.
— Куда?! — неверяще переспросила я, хотя понимала, насколько глупо это звучит.
Лось же всего лишь оживлен специальным заклинанием… Разумным он не является и способен только дать простейшие ответы на доступные его пониманию вопросы. Судя по всему, мой был достаточно прост для осмысления рогатой башкой, а потому вестник послушно уточнил:
— К куратору! Третий этаж, кабинет номе…
— Знаю! — уныло прервала я его и, подавив усталый зевок, начала собирать свои учебные принадлежности обратно в сумку.
Лось замолк, зато активизировались библиотекари…
Когда я проходила мимо стойки, из-за нее резко выкатился один из представителей этой вездесущей братии, безмерно дорожившей академическими рукописями, и заставил расписываться буквально на каждой строчке в формуляре о том, что все полученные книги я честно сдала. Я, разумеется, задержалась, испытывая при этом двойственные чувства: с одной стороны — привычное раздражение на домовичков, которые придумали новую бумажную волокиту, а с другой — тихая радость от того, что встреча с лисом хоть ненадолго, да откладывается. Хотя — ничто не вечно под луной…

И вот иду я по коридорам Академии, едва ли не шатаясь от усталости и истощения, и мечтаю лишь о том, чтобы отоспаться.
Сегодня ночью меня вытащил из кровати Ильсор и радостно сообщил, что ему желается пожра… в смысле — десерта. После чего отведал оного с большим аппетитом. В итоге обратно меня выкинуло обглоданную до астрального скелетика и настолько слабенькую, что хватило сил только попить воды и рухнуть досыпать.
А сейчас опять этот Нар-Харз! Мало мне было вчерашнего скандала и сегодняшнего гадства на первой паре?
Разумеется, после ночных похождений с призраком на занятиях я усердно лишь клевала носом, а слушала из рук вон плохо. И разумеется, «титулованный педагог» без своего сиятельного внимания не оставил! Лучше бы уж промолчал, право слово. Так нет же… Прошелся и конкретно по поводу того, что мои знания по его предмету оставляют желать лучшего, и на тему общей отсталости отдельно взятой студентки Подкоряжной. Притом высказывались эти шпильки в вежливой и даже сочувствующей форме. С одной стороны, все вроде как в высшей степени пристойно, а с другой… Унизительно!
Я пошатнулась из-за того, что в глазах в очередной раз потемнело, и, нащупав прохладную стену, оперлась об нее. Ох… Нет, надо все же поговорить с Ильсором! Что-то он явно аппетит не соизмеряет.
Отдышавшись, я дождалась, пока рассеется черная пелена перед глазами, и снова пошла вперед, с тоской вспоминая о лестнице с крутыми ступеньками и третьем этаже, на котором располагался кабинет куратора.
— Что ж ты… — Я в очередной раз передохнула на площадке между пролетами, — …забрался-то так высоко, гад хвостатый?!
В итоге к закрытым дверям в кабинет Нар-Харза я подошла по-вчерашнему злая, взмокшая, как лошадь, и дышащая «через раз». Постучав и дождавшись соизволения войти, я почти ввалилась в кабинет.
Лис демонстративно медленно и словно нехотя поднял взгляд от, конечно же, архиважнейших бумаг, валявшихся как попало на столе… И квадратными глазами уставился на меня:
— Что с вами?!
— Бежала, стремясь явиться к вам как можно быстрее! — с некоторой издевкой ответила я, хватаясь за спинку кресла.
— Присаживайтесь!.. — тут же разрешил мне Нар-Харз.
— Благодарю… — а вот в этой реплике ехидства уже не было ни на грош, потому как ноги совсем держать перестали, и я абсолютно не элегантно свалилась кулем на сиденье. И подавила желание вообще растечься по мягким подушкам, вытянув ноги.
— М-да!.. — Судя по выражению черных глаз, кицунэ не совсем понимал, что со мной в таком состоянии можно сделать, кроме как похоронить. — Подкоряжная, а позвольте полюбопытствовать, кто вас так активно жевал и крайне небрежно выплюнул?
— Не понимаю, о чем вы! — с безмятежным выражением на слегка побледневшей физиономии отозвалась я и машинально оправила юбку на коленках. — Со мной все хорошо… И с одеждой — тоже.
— Более чем! — Вылезший из-за стола лис начал нервно мерить шагами ковер рядом с моим креслом. Посмотрел на меня, заглянул ко мне в декольте, скривился и поспешно нырнул обратно на рабочее место. Сел. Переложил туда-сюда несколько папочек… Видимо, не полегчало, потому как все с тем же унылым выражением физиономии кицунэ поведал мне феноменальное:
— Вы выглядите уставшей и измотанной!
— Как я понимаю, вы хотите, чтобы тот, кто довел меня до такого состояния, понес справедливое наказание? — вкрадчиво осведомилась я, стараясь сохранить на лице просто таки о-о-очень дружелюбный оскал.
Леший, а теперь главное не смотреть на этого гада белохвостого… Не смотреть! И уж тем более не говорить ему, что если он хочет как следует наказать главного виновника моих неприятностей, то пусть выбросится в окно.
Я буду очень благодарна… И даже цветы принесу! Снежные тюльпаны, которые растут в высокогорье и отцветают очень быстро. Вот правда-правда, принесу! И на девять дней, и на сорок, и на год. Мне даже фиолетово, что эта признательность в приличную сумму встанет.
Лису бы тоже промолчать… Но он, зараза, решил отделаться общей и зверски пафосной фразой:
— Как ваш преподаватель, я просто обязан нести ответственность не только за моральное, но и за физическое здравие студентов! — сухо изрек кицунэ и снова пристал, как банный лист: — Так кто?
Тут моя тонкая душевная организация не выдержала гнета последних событий и снова плюнула ядом:
— На виновника этих происшествий мы, пожалуй, не станем показывать пальцем? — почти прошипела я, подняв на него гневный взгляд.
На этом этапе я уже была морально готова почти ко всему! Но, как оказалось, мой максимализм снова не допрыгнул до понятий лиса о минимализме…
— Я — не в счет!
— С чего бы это?! — не на шутку удивилась я.
— Я — ваш преподаватель по интригам и махинациям, и мне в обязанности договором вменено доводить студентов до истерики. Вы, Подкоряжная, вообще должны мне быть по гроб жизни благодарны за такую шикарную практику!
От подобной наглости я просто потеряла дар речи. А маразм крепчал, и градус ханжества подпрыгнул до небес:
— Вы — в Академии, Невилика… И между прочим, тут из вас делают не придворного абы кого, а натуральную пакостницу! А теперь еще и интриганку.
Лис даже выпрямился, плечики развернул да подбородок вскинул… Весь такой герои-и-ический!.. Ну, вот упасть и не встать, какой героический.
Мне в этот момент невольно вспомнился дед, который, устраивая разнос слугам, периодически умудрялся срываться на фразочки из боевого прошлого в стиле «теперь ты в армии, нах». После он всегда косился на меня и окончания фраз тогда не договаривал. Когда я была маленькая и не знала, что такое армия, то считала ее чем-то вроде хыр-ли шера, то есть места, где всем очень-очень плохо, кроме чертей и демонов. Когда я выросла, то поняла, что, в общем-то, была не так уж и не права…
— Ага! — уныло согласилась я со всем вышесказанным и начала вяло теребить кружево на манжетке, мучительно размышляя на одну весьма щекотливую тему: как бы выяснить, зачем он меня вызвал, и поскорее сбежать. Во всей этой ситуации радовало только одно — приставать лис пока и не думал! Видимо, считал, что мне и так плохо.
Мужчина заложил руки за спину, прошелся по ковру перед окном туда-сюда, после порывисто ко мне развернулся и гаркнул мне в самое ухо:
— Кто?!
Целиком уйдя в свои мысли, от этого вопля я так перепугалась, что подпрыгнула и залезла в кресло с ногами:
— Где?!
И почти сразу же выяснилось, что я поторопилась превозносить моральный облик господина Нар-Харза… На отметке «не приставал» его поведение продержалось недолго!
— Ночью! — решил внести «конкретику» в наш оригинальный диалог кицунэ. — В другое время не успел бы!
— Мы с Грэгори только по вечерам встречаемся, честно! — растерянно пискнула я, борясь с желанием вообще прижать колени к груди и накрыться каким-нибудь пледиком, чтобы не отсвечивать. — У нас по-прежнему ничего с ним нету! Просто общаемся. Правда-правда!
— Какой еще Лирихон по вечерам?!
Судя по злобному взгляду лиса, лучше бы я промолчала… Ну, а если оценить его дальнейшие действия, то и вообще в кабинет приходить не стоило.
Он решительно подлетел к моему креслу, протянул ладонь и потребовал:
— Иди сюда!
— Никуда я не пойду! — не на шутку возмутилась я, даже на миг забыв про страх. — Тем более во всякое неопределенное «сюда»!
— Ко мне иди! — любезно пояснил Нар-Харз.
Так хотелось сказать: только если он будет в воде, а я смогу его утопить, и мне ничего за это не сделают! Эх, право, даже жаль, что мечты не сбываются…
— Уважаемый… — Выдержав паузу, достаточную для того, чтобы этот настырный мужик понял, что на самом деле ни черта он не уважаемый, я продолжила: — Не хочу показаться излишне недоверчивой, но… Мне и тут хорошо!
На меня посмотрели, как на дурочку, а потом так же ласково сообщили:
— Невилика, вам так нравится быть добычей какого-то призрака? И вы, значит, не опасаетесь, что станете следующей в очереди на «самоубийство»?
— Не понимаю, о чем вы!
— Вы истощены. Это сразу видно!..
— Конечно, ведь несколько дней назад на меня и правда напал дух-убийца! — не дрогнула я. — И насколько я помню, именно вы доблестно меня от него и спасали.
— Вот как?! — Мужчина облокотился об стену, скрестил руки на груди, и его губы искривила неприятная усмешка. — Интересно, моя дорогая, а что именно заставляет вас считать меня идиотом? Притом не просто считать, но еще и упорствовать в этом заблуждении!
Я бы ответила, что в таком случае мы друг друга стоим, но решила не накалять обстановку и ответить как можно нейтральней.
— Уверяю вас, у меня не было никаких других контактов с призраками!
Не говорить же ему про Ильсора?! Никак нельзя!
— М-да… Надо признать, что вы меня постоянно вынуждаете поступать так, как мне вовсе не хочется! — с деланым спокойствием и доброжелательной улыбкой признался Нар-Харз, проводя пальцем по своим губам и с прищуром глядя на меня.
Мне опять стало жутенько!.. Дежавю, однако.
— Раз мы все выяснили, то я, пожалуй, пойду!
Я попыталась было в авральном порядке сделать из кабинета ноги, но не преуспела. Алинро щелкнул пальцами, и меня внезапно откинуло обратно в кресло, которое почему-то ожило и ручками обхватило меня за талию.
— Мамочка болотная!
— Да, я тоже не рад…
Он неторопливо приблизился, глядя на меня сверху вниз, и, постепенно наклоняясь, начал тихо говорить:
— Ты знаешь, как северные демоны определяют состояние энергии существа и то, воздействовали ли на него в последнее время? — лис придвигался ко мне просто издевательски медленно.
— Нет!
— Это хорошо! — почти промурлыкал блондин, касаясь губами моих волос. — Новое — это всегда хорошо…
— Я бы поспорила!.. — дрожащим голосом ответила я, ощущая горячее дыхание лиса на коже и крепкую хватку дерева на талии.
— А ты не спорь! — почти неслышно отозвался лис, вскидывая руку и невесомо касаясь моей щеки. — Со мной спорить вредно… Желанная моя.
— Мама!.. — Я совсем перепугалась и даже зажмурилась.
Бархатистый смех, губы касаются скулы, и все тот же низкий, размеренный голос с пугающей и манящей хрипотцой продолжает:
— Так о чем это, а? Ах да… О новом.
— Не надо!
— Итак, как ты знаешь, ауры мы чувствуем… — продолжил Нар-Харз, и я с содроганием ощутила, как другая его рука неторопливо скользнула в волосы, осторожно перебирая шелковистые локоны. — А еще… Мы можем сделать анализ энергии. И для этого ее нужно взять! Ты знаешь, как?
— Н-н-нет!
Он коснулся моих губ быстрым поцелуем, отчего я тихо вскрикнула, с ужасом понимая, что мы одни, я беспомощна и на сей раз мне уже никто не поможет.
— Выдох… Всего лишь выдох! Но, дорогая моя… Так сложно удержаться от искушения, когда ты настолько беззащитна!.. Тем более я все еще помню, какова ты на вкус…
Я сидела, по-детски зажмурившись и чувствуя, как по щекам от бессилия бегут злые слезы.
— Боишься… Трепещешь… — Горячие губы по щеке, виску, осторожный поцелуй касается уха. — Зачем?
Обратный путь — дорожка поцелуев, которые заставляют замирать от удивления, потрясая своей нежностью. И слова… Слова, которые заставляют холодеть от гнева.
— Забавно, малышка, не так ли?! Нравится тебе это? То, что ты, маленькая, неопытная, в самом худшем смысле этого слова девочка, смогла меня так зацепить!.. Ах да, разумеется… Виновен приворот. Иначе с чего это такая одержимость, почти болезнь?
— Я не хочу… Не хочу! — эта фраза дается мне на выдохе с каким-то судорожным всхлипом. Он ловит ртом мой выдох, снова касаясь моих плотно сжатых губ.
— А я — хочу?! — неожиданно злой шепот на ухо. — Думаешь, мне это нравится?! Ты правда считаешь, что это доставляет мне удовольствие?!
Порыв воздуха — и шаги Нар-Харза набатом проходятся по моим нервам, вызывая смесь облегчения с недопониманием. Мебельные тиски разжались, а подлокотники кресла с тихим скрипом распрямились, вновь став самыми обычными и абсолютно не опасными. Я недоуменно посмотрела на лиса, который стоял у окна с закрытыми глазами. Он же лениво шевельнул белым хвостом и ледяным тоном сообщил:
— Вы свободны!..
Я медленно встала, все еще отстраненно изумляясь тому, что могу это беспрепятственно сделать, а после резко, порывисто кинулась к дверям, уже не размышляя о том, что это неприлично и неправильно. Я почувствовала, как он повернулся всем телом, провожая меня жадным взглядом. И как сделал шаг по направлению ко мне…
Действительно, дежавю: буквально вчера я уже стояла так, на самом пороге этого кабинета, разглядывала дверное полотно и собиралась высказать владельцу помещения все, что думала в тот момент о его манерах и поведении. Высказалась, да-с… Не помогло. А сегодня я с ужасом поняла, что вообще ничьи слова тут не подействуют — лис их просто проигнорирует, как скрип незапертой калитки на ветру. Значит, придется останавливать действием… Ох, Водяной-Под-Корягой, помоги своей непутевой дочери!.. Ну что тебе стоит?
Вдох-выдох — и я оборачиваюсь лицом к Нар-Харзу, который стоит ко мне уже практически вплотную, а ведь только что на другом конце комнаты обретался. Теперь необходимо ледяное спокойствие… И взгляд — глаза в глаза. Только так и надо произносить родовые проклятья. Если ты, конечно, готов их озвучить и помнишь про плату… Но мне сейчас было глубоко наплевать на то, что с меня потребует Водяной за беспокойство! Я так устала от происходящего, так устала…
— Услышь меня тот, кто спит в глубине…
Мне всего лишь раз довелось стать свидетелем произнесения родового проклятья, но я помню, насколько звучным, гулким и бездонно глубоким голосом его начитывала та, что решила покарать обидчика, и как замер в оцепенении буквально с первого слова тот, кому предназначалась суровая кара. Как для меня, так в голосе я что-то не почувствовала особых изменений, за исключением некоторой доли торжественности. Но кицунэ замер… Застыл, как изваяние, хотя и видно было, что он пытается спеленавшие его узы разорвать. Значит, работает?! Продолжим!
— …Дитя твое плачет и бьется на дне!
Не знаю я ничего сильнее родового проклятья мавьего племени, когда на выручку попавшему в беду ребенку-маву приходит сам отец-Водяной. И горе горькое тогда станет долей обидчика надолго! Если не на всю жизнь… Главное — позвать правильно, соблюдая и рифму, и ритм, иначе быть беде — все, что для врага испросишь, на голову просящего и шлепнется. А и не берись, если не готов! Но я, видимо, созрела для такого обращения — слова и строки нанизывались друг на друга, как бусинки в ожерелье Судьбы…
— …Бесстыдного ухаря подлая власть и душу, и честь желает украсть! Отец-Водяной, ты меня защити — пусть мысли срамные не застят пути!..
Вовремя… Ох, и силен лис!.. Почти выпутался, зар-р-раза… Ну, осталось только закрепить…
— Да будет так!
Бац!
Ах, с каким наслаждением я залепила отчаянно дергающемуся Нар-Харзу эту пощечину! Даже ладонь заныла, право слово. А что делать? Такой силы проклятье иначе не зафиксируешь. Надо же Водяному знать, кого именно он теперь с моей дороги убирать будет?
Ой! Кажется, его помощь мне понадобится прямо сейчас! Какие жуткие глаза бывают у разъяренных кицунэ… Ма-а-ама!
— Засранка мелкохвостая! Меня проклина…
Ф-ф-ырш-ш-ш!..
Красиво как отлетел, однако… Низковато, правда. Стол, вон, зацепил, перекособочил. А креслицем так и вовсе накрыло! Тем самым, пытошным… Аккурат на другом конце комнаты. Вот так!.. Наконец-то за столько дней я почувствовала себя хотя бы в относительной безопасности. Водяной-Под-Корягой, ты самый лучший водяной на свете! Я так тебя люблю! И в ответ почудилось, будто ручейком весенним пробулькал короткий смешок.
— Княжна Невиая! Не соблаговолите ли разъяснить, что именно сейчас произошло?
Голос выбирающегося из-под кресла и слегка контуженного кицунэ звучал глуховато, зато какой штиль-то, какой штиль!.. С ума сойти! Надо было его приложить об стену как следует, чтобы он вспомнил, как с дамами разговаривать подобает! М-дя… Ну да ладно, не гордая я. Разумеется, соблаговолю.
— Безусловно, ваше сиятельство!.. Ставлю вас в известность, что, будучи весьма утомленной вашими назойливыми приставаниями и полным нежеланием оставить меня в покое, я была вынуждена применить в отношении вас так называемое «проклятье княжны мавьего рода». По сути, это проклятье — особая форма обращения непосредственно к Водяному, который в данном случае счел необходимым на него ответить. И теперь вы не сможете прикоснуться ко мне с дурными или развратными мыслями — вас будет отбрасывать на безопасное для меня расстояние! К сожалению, у вас только такие мысли и водятся, что весьма затруднит нам работу над проектом, к которому вы меня привлекли. Потому вношу предложение: по вопросам подготовки и проведения означенного мероприятия держать связь через вашего брата, Шарриона. Во избежание, так сказать… Засим разрешите откланяться!..
И, пока лис еще не до конца оклемался и не пожелал провести по поводу снятия проклятья «допрос с пристрастием», я выскочила в коридор. Дверь хлопнула, отгораживая меня от ошалевшего Нар-Харза.
Как же в этот миг я была рада опоре за спиной… Колени дрожали, дыхание никак не хотело выравниваться, а мысли прыгали в голове горными козами.
Так… Надо прийти в себя!
И я медленно, буквально держась за стеночку, побрела к лестнице, ощущая себя куда более вымотанной и ослабленной, чем до визита к куратору.
Ох, ну что за жизнь у меня такая, а?!