Факультет истинного Чувства

Продолжение от 21.4

Глава 2. Сеногной

 Весь день по небу носились тучи, но природа над нами смилостивилась – ни капли дождя на землю не упало, и мы успели прибрать все сено. Конечно, нашим козочкам его требовалось не так много, как коровам, но косьба нашему семейству нелегко давалась. Это очень тяжелый труд, а мужчина в семье всего один, так что нам с Дорой приходилось помогать батюшке. После того, как косой намашешься, спину так и ломит. Сейчас вот первый укос весь собрали, а отава только в серпне пойдет, так что есть время передохнуть.

 Откровенно говоря, после работы под жарким солнцем я с тоской вспоминала столичные мыльни. Там все просто и удобно: ручку повернул, и теплая вода сама на тебя течет, а здесь, чтобы вымыться как следует, надо баньку истопить, воды из родника натаскать, нагреть ее хорошенечко… И отчего в наших краях бытовых магов нет, можно подумать, здесь людям чудо-мыльни не нужны?

 В деревнях же нынче началась жатва. Большой праздник! Бабы пояса плетут из первых колосьев, по ниве катаются. А вечером все собираются на лугу, пируют, а парни удаль молодецкую показывают: кто в пляске силен, кто в рукопашной, кто подкову разогнуть может, кто самый тяжелый камень подымет. Но нас матушка на Зажинки никогда не пускала. Мы только дома богатый стол накрывали, чтобы весь год с достатком жить. Вот и сегодня собрали щедрую трапезу, даже открыли вино, которое мне Чеккина подарила. Не знаю, может, оно и высоко ценится за какие-то там свои невероятные качества, но как по мне – кислое питье. Хотя матушке с батюшкой, вроде, по вкусу пришлось.

 А ближе к ночи я удрала из дома на свое излюбленное место у родника. И как я раньше не замечала, сколько шума и гама производят мои сестренки? Нет, я любила их по-прежнему, но к вечеру ужасно уставала от постоянного писка и визга. Даже голова частенько побаливала, чего раньше за мною не водилось. Вот и взяла привычку уединяться перед сном, чтобы чуть-чуть проветриться и успокоиться. Иначе буду полночи ворочаться, мешая уснуть Доре. Родные, кажется, решили, что вечерние задержки в лесу – это какой-то магический ритуал, а потому мне не препятствовали. Я же не стала их разубеждать.

 Здесь было чудесно: дышалось легко, под звон ручейка очищались мысли, птицы пересвистывались в ветвях. Благодать! Кажется, век бы так сидела, блаженно прикрыв глаза и отрешившись от всего-всего…

 - Доброго здоровья, Фея! – раздался неподалеку негромкий голос.

 В первый момент я подумала, что задремала, вот и почудилось в полусне, но нет, открыв глаза, рассмотрела в полумраке темную фигуру.

 - Кто тут? – удивилась я. Местные все празднуют, а незнакомцам откуда бы мое имя знать.

 - Не узнала? Надо было тебя напугать, тогда бы враз сообразила, - приблизился человек.

 - Семен? Ты как сюда попал? Случилось что?

 - Все благополучно, хвала Великой Веритассии. Гулял вот…

 - Так ты что-то сильно с пути сбился, - продолжала недоумевать я, - Козюльки-то в другой стороне.

 - А с чего ты взяла, что я в Козюльки шел?

 - Ну, Ружана ж там живет…

 Вот потому матушка и не пускала нас на Зажинки: считалось, что плох тот воин, который одерживает победы только над врагом, и ночь Сеногноя каждый парень старался провести с женщиной. Кого подружка приголубит, тому удача весь год будет сопутствовать. А ежели у пары все сладилось, молодые по осени как раз и свадьбу играли. Конечно, никто не рискнул бы принуждать к чему-либо девушку, находящуюся под покровительством Великой Веритассии, но маменька все равно старалась оградить нас с сестрами от соблазнов.

 - Вообще-то, я тебя надеялся сыскать…

 - Смотри, опять ведь приревнует, если кто видел, в которую сторону ты пошел, умаетесь мириться!

 - Переживу!

 Мне стало неуютно. Семен – хороший парень, и обижать его мне по-прежнему не хотелось, но и надежду ему давать было бы нечестно. Вот совсем не ожидала, что он отправится меня разыскивать, иначе сидела бы дома и носа на улицу не высовывала.

 - Зачем ты себя изводишь? – как можно мягче сказала я, поднимаясь с дерева. – Мы же уже обо всем поговорили.

 - Дурак потому что! – хрипло выдохнул парень, обхватил меня за талию и зарылся носом в мои волосы.

 - Семен, не гневи богиню! Я не люблю тебя! – мне хотелось провалиться сквозь землю. Да что ж это делается-то! Если мой дар и впрямь так на людей влияет, что они голову теряют, остается, как в сказке, жить в уединенной избушке посреди леса, чтоб никому на глаза лишний раз не попадаться.

 - У тебя в столице кто-то есть? – все так же хрипло спросил юноша, но руки разжал и отступил на шаг.

 - Нет, но я уже говорила, что после учебы буду жить не здесь. Мне жаль, что так вышло, но я не хочу тебя обманывать: не надо меня ждать, - покачала я головой.

 - Может, хоть поцелуешь меня на удачу? – горько спросил парень, глядя куда-то в сторону.

 Я сперва хотела отказаться, но потом подумала, что лишать его удачи и впрямь жестоко, а от меня не убудет. Так что просто сухо клюнула его в губы и искренне пожелала:

 -Пусть Великая Веритассия не оставит тебя своей милостью!

 Сон не шел. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и вспоминала верита Филиппа. Я не солгала Семену: меня ни с кем не связывали никакие обещания. Да, мы с магистром целовались, и это было до одури сладко, аж дыхание останавливалось и сердце обмирало, но на следующий день я отправилась домой и… И не знаю ничего. Ни он, ни Брианда мне не писали, впрочем, я им тоже, но мы и с Чеккиной не переписывались – это было просто бессмысленно: весточки на нашу заимку шли так долго, что проще было дождаться нового учебного года. И вообще, я даже не уверена, что испытываю к нему что-то, помимо благодарности, но почему же тогда так обидно от мысли, что на мага мой дар совершенно не действует… Вот уж кто ни разу не потерял голову в моем присутствии. Интересно, а он и с Марьяной себя так же держал?