Факультет Кошмаров

Глава 3

Я проснулась от холода. Солнце только поднялось над горизонтом и еще не до конца овладело небом, но я уже не могла спать. За ночь квартира выстудилась окончательно. Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять причину этого происшествия - я забыла закрыть форточку, когда ночью вернулась в постель.

Пришлось стянуть с кровати коричнево-бурый плед и, укутавшись, сначала закрыть этот злополучный проем в окне, а после спуститься на первый этаж.

 Треть кухни занимала печь. Высокая, в пол стены, только она спасала меня от обморожения. Рядом с ней, в железной подставке ютились зачарованные поленья, они горели гораздо дольше обычных, одно могло продержаться почти половину ночи. И стоило такое удовольствие тоже немало, но я научилась зачаровывать дерево самостоятельно. Плетение было не таким уж сложным и требовало не очень много сил, лишь время на это тратилось много.  И сейчас, я как никогда порадовалась, что моих запасов хватит еще на несколько дней, на весь тот период, пока я буду восстанавливаться и не смогу пользоваться своей силой.

Затопив печь, я не стала возвращаться в кровать, а отправилась проверять свою почту.

На подоконнике дожидались своего часа четыре белых птички, сложенные из бумаги. Такие простые на вид и изящные. Это было одним из первых удивительных открытий, которые я сделала, оказавшись в столице: здесь все отправляли письма бумажными птицами.

 В деревне все было не так, никто и не задумывался о том, чтобы твое письмо выглядело красиво, да и не писали их почти, мало кто знал грамоту, а если уж и писали, то просто сгибали несколько раз, в виде квадрата или треугольника, если нужно было куда-то отправить, в соседний дом или на другую улицу.  Здесь же все было по-другому.

Первое письмо, которая я открыла, оказалось от миссис Венделгер. Та писала, что у неё закончился травяной чай. В травах я разбиралась еще с детства. А с миссис Венделгер познакомилась случайно, эта уже немолодая женщина держала книжную лавку. В первое время, после того как я поступила, мне нужно было много читать, чтобы лучше освоить грамоту. Умения мои были не так велики. Конечно,  я могла читать учебники, но из-за того, что обычные слова вызывали затруднения, то все мудреные термины в учебной литературе просто путали, и я почти нисколько не продвигалась вперед, лишь больше теряясь.

 А недалеко от рынка был книжный магазин. Я смогла приметить его вывеску, стоя рядом с прилавком овощей.  За оконными стеклами манили стеллажи заставленные прямоугольниками с разноцветными корочками. Но купить их я не могла.

 И все же однажды не вытерпела и зашла, чтобы, как я себе сказала, просто посмотреть, примериться, вдруг что-то и будет мне по карману, но я не могла потратить ни один лишний медяк. Накопленных денег уже не оставалось, а почти вся стипендия ушла на оплату аренды.

А уже там, внутри магазина, увидела объявление о том, что требуется продавец. В тот момент я как раз думала о том, как бы мне найти подработку. И эта случайность помогла мне решить две большие проблемы: с деньгами и с обучением.

Я устроилась на работу в книжный магазин.

Миссис Венделгер хоть на первый взгляд и показалась дотошной пожилой дамой, на самом деле оказалась очень душевной женщиной, просто внимательной к мелочам. Она была ко мне очень добра. А когда узнала, что я учусь на мага сновидений, то попросила решить её проблему с бессонницей. Конечно, тот травяной сбор, который я для нее собрала, имел мало отношения к тем знаниям, которые на тот момент я получала в университете, но это не имело особого значения. С тех пор миссис Венделгер начала всем знакомым рекомендовать меня как хорошего мага сновидений.

И сейчас, спустя три года, я уже не подрабатываю в книжном и живу на то, что удается выручить с частных рекомендаций.

Я улыбнулась, дочитывая письмо миссис Венделгер. Её травяной чай кончался гораздо реже, чем мне приходили такие письма.

Два других вестника были от мисс Тонлом, молодой девушки с нервной работой, и миссис Беркли, её дочь, малышка Милли, мучилась кошмарами.

А четвертое письмо было от Лионы, у нас была такая условленность, отправлять друг другу весточки, как только придем домой, чтобы точно знать, что обе добрались в целости и сохранности.

 Из груди вырвался вдох сожаления, сейчас, из-за вчерашнего несчастного случая,  я даже не могла ответить на эти письма. Эта мысль заставила воспоминания ворваться в голову. Все переплелось в единый запутанный клубок: тревожные новости, кристалл, черные пылающие глаза. Хотелось, чтобы все это оказалось каким-то запутанным сном, миражом и обернулось пылью. Но нет.

Форма, уже висящая в шкафу, и лист с новым расписанием на моих руках говорили о том, что все это реальность. Еще один кошмар, в который мне придется окунуться с головой. А эти минуты спокойствия, лишь передышка, небольшая остановка, перед долгой и ухабистой дорогой.

Я вышла из дома, когда настало позднее утро.

Заправила за ухо выпавшую из косички белую прядь, отдернула жакет, чуть оттянула воротник серой водолазки, который неприятно сдавливал горло, поправила лямку темно-коричневой сумки через плечо и, удостоверившись, что ничего не забыла, отправилась в путь.

Солнце обогрело своими лучами землю, и было на порядок теплее, чем ночью. Улицы столицы, наконец, ожили. Мимо спешили незнакомцы, проносились повозки. С рынка доносились окрики торговцев, а в воздухе витал аромат свежей выпечки.

Эту атмосферу спокойствия нарушил выросший из-за поворота Имперский Университет Менталистики. Я и не успела заметить, как подошла почти к самым его воротам.

Сердце тоскливо сжалось, когда я сняла перчатку и прислонила ладонь к холодному металлу, чтобы тот прочел слепок ауры и пропустил меня внутрь. Последние отворились, и мои ноги ступили на каменную дорожку, сразу после того, как я вежливо поздоровалась с привратником, мистером Догли, затаившимся в своем домике возле ворот. Он был уже немолодой. Кожа на лице пожелтела, усы побелели. Почти всегда, как я его видела,  мистер Догли мирно дремал в своем убежище.